– Вы сами видите, у меня ничего нет, что я могла бы вам дать, – холодно сказала она.

Взгляд Торна стал оскорбительно дерзким.

– Тогда вы не оставляете мне иного выбора, как взять самому, – при этом он приблизился к ней.

У девушки перехватило дыхание, когда она поняла его намерения. Шана попыталась оттолкнуть графа и в отчаянии выкрикнула:

– Нет! Ради Бога, не здесь! Не на виду у всех!

– А почему бы и нет? – Торн тяжело задышал. Он поклялся бы на распятии, что не встречал еще такой красавицы.

Его взгляд упал на залитые нежным румянцем щеки. На принцессе было платье глубокого пурпурного цвета, который еще больше подчеркивал красоту ее лучистых глаз. Торн окинул взглядом длинную, изящную шею девушки, золотистые волосы, уложенные короной.

– Ведь вам очень даже понравилось, когда я целовал вас во время нашей прогулки по крепостной стене. – На его лице промелькнула легкая улыбка. – Я это почувствовал по тому, как трепетали ваши губы, по тому, как вы растаяли на моей груди, как вас не держали ноги.

Шана съежилась, почувствовав в его тоне насмешку.

– Вы были пьяны! – обвинила она его шепотом.

Да, Торн был пьян тогда. Но не настолько, чтобы не помнить вкуса ее нежных трепещущих губ, того поцелуя, который был похож на весенний дождь, пролившийся на сухую бесплодную землю, и того, как ее мягкость растопила его жестокое, очерствевшее сердце, словно в тот вечер они были предназначены друг для друга.

Руки графа обхватили изящную фигуру девушки, притягивая ее еще ближе. Глухой самодовольный смех вырвался у него из горла при виде того, как у принцессы перехватило дыхание. Торн сильнее прижал девушку к себе, запечатлевая на ее губах горячий, как огонь, поцелуй.

Но все прекратилось так же внезапно, как и началось. Де Уайлд улыбнулся, так как глаза Шаны были еще закрыты, а милые черты лица скорее казались ошеломленными, чем испуганными. Он коснулся перчаткой кончика ее носа.

– Наберитесь терпения, принцесса. По крайней мере, я не сделаю вас вдовой, ведь вы еще не стали моей женой.

Губы девушки еще дрожали от поцелуя, но гнев уже зарождался в ее душе. Господи! Она не выдержит такой немыслимой демонстрации! Но она вынесла. Шана смотрела только на него, на то, как он садился на своего огромного боевого коня и брал у оруженосца шлем и щит. Торн опустил забрало, все еще не отводя от принцессы повелительного взгляда, пришпорив своего коня, помчался, словно ветер в сторону поля. Толпа расступилась, освобождая ему дорогу.

Сэр Квентин снова подошел к Шане и отвел ее назад к галерее. Девушка издала легкий стон, когда увидела, что противником Торна оказался лорд Ньюбери. Показав, что готовы к поединку, оба рыцаря подняли копья, и маршал дал команду.

Оба противника с быстротой молнии ринулись на середину арены и сшиблись с силой громового удара. Шана, не в состоянии сдержать крик, привстала с места, когда их обломанные копья разлетелись по самые рукоятки.

– Ого! – с азартом воскликнул сэр Квентин. – Граф чуть было не потерял стремена!

Взгляд принцессы был прикован к лорду Ньюбери. Его губы были искажены, лицо целеустремленно, глаза горели, но в них не угадывалось никаких эмоций. Шана задрожала, почувствовав в Ньюбери желание жестоко разделаться с Торном.

Вскоре стало ясно, что сошлись самые равные соперники в этом турнире. Они сходились снова и снова, скрещивая копья, схватываясь, пытаясь сбросить друг друга с седла и обезоружить.

Из толпы послышался свист, когда внезапно копье взметнулось высоко в воздух и, описав дугу, с глухим стуком воткнулось в землю. Это было копье Торна, но он еще не признал себя побежденным.