В следующий раз они по-настоящему будут сражаться с валлийцами.

Торн находился в конце ристалища. В нем было столько мужественности, столько силы, что он сразу же выделялся среди других. Взгляд девушки помимо ее воли снова и снова останавливался на фигуре графа. На нем поверх доспехов была свободного покроя одежда черного цвета. В голове Шаны промелькнула предательская мысль, что такого энергичного, дерзкого и сильного рыцаря ей еще не доводилось видеть.

Вдруг принцесса почувствовала, как кто-то прикоснулся к ее плечу. Она инстинктивно обернулась и увидела короля.

– Следующий в списке – граф, – сказал он, улыбаясь. – Вы будете самой красивой парой, Шана.

Эдуард говорил абсолютно серьезно. Внезапно слезы застлали ей глаза. Девушка отвернулась и, проклиная свою слабость, не скрывая горечи, заметила:

– Сэр, я буду самой нежеланной невестой.

Король только пожал плечами и улыбнулся, также лукаво, как и всегда.

– Вы могли бы предотвратить этот брак, если бы захотели, сэр.

– Мог бы, – согласился он, держа ее руку в своих ладонях. – Но мы с вами знаем, что я этого не сделаю, так как хочу, чтобы между мной и вашими родственниками восстановился достойный мир. Сила и могущество, моя дорогая, очень часто рождаются из удачного союза.

– Удачного? – Шана невесело рассмеялась. – Ваше Величество, это будет самый возмутительный союз.

В глазах Эдуарда загорелся недобрый огонек. И только сейчас девушка поняла, как неосторожно она говорила. Что она станет делать, если король потребует извинений? Но лучше сгореть в аду, решила принцесса, чем попросить прощения, как бы глупо это ни было. Однако через мгновение Шана поняла, что избежит объяснений с королем самым неожиданным и нежеланным способом – боевой конь Торна появился перед Эдуардом. Король, проследив за взглядом девушки, увидел своего любимца и, приветствуя его, с улыбкой заметил:

– Торн, я верю, что ты нашел себе самого достойного противника.

Шана вся напряглась, ожидая, что граф склонит свое копье в ее честь, как это было принято. Однако Торн не последовал традиции. Он вручил копье оруженосцу и спешился. Принцесса еле сдерживала гнев, увидев, что де Уайлд направился к ней. Когда Торн остановился перед невестой, на ее губах застыла высокомерная улыбка. Взглянув на эту пару, Эдуард только усмехнулся и вложил руку девушки в облаченную в перчатку ладонь графа Вестена. Шана попыталась воспротивиться, но Торн уже крепко держал ее. Он отвел девушку в сторону от помоста и, остановившись, притянул ее пальцы к своим губам. Их взгляды встретились.

– Миледи, – негромко произнес граф. – Я прошу что-нибудь в знак вашей преданности, на счастье, перед тем как займу свое место на ристалище.

Просит? О, если бы! Но, увы, это было ни что иное, как требование! Принцесса вся кипела от негодования, но она не могла не заметить, что ее тело охватила странная дрожь от прикосновения его теплых губ. Однако Шана постаралась убедить себя, что это происходит от отвращения.

– Может быть, кинжал в ребра? – предложила она.

При этом Шана мило улыбалась, прикрывая злость. Он позволил ей такую дерзость, так как это может продолжаться только до завтрашнего утра.

Торн низко наклонил голову.

– Принцесса, очень хорошо, что вы говорите это только для моих ушей. Но мне в голову пришла более удачная идея.

Ее улыбка померкла! Было принято, чтобы дама отдавала свою вуаль рыцарю, как знак благословения на ратные подвиги. Шана начала закипать от гнева, так как именно по его вине у нее с собой ничего не было.