Когда Блю вошла, она увидела в церковном офисе Марианну Дельгадо. Испанка беспомощно смотрела на погром в комнате; по лицу ее катились слезы. Рабочий стол был перевернут, все, что стояло или лежало на нем свалилось на пол в одну кучу, компьютер рассыпался, словно дешевая детская игрушка, и уже явно не подлежал ремонту. Все фотографии и благодарности в рамках были сорваны со стен, разорваны и разбиты вдребезги.

– Посмотри, прошептала она, обращаясь к Блю, – посмотри, что они сделали с офисом преподобного отца Рика. За что? Он такой хороший… – Она опустилась на колени и принялась что-то искать на полу, наконец нашла – телефон.

– Что ты хочешь сделать? – спросила Блю.

– Позвонить в полицию – сообщить о хулиганстве.

– Нет-нет, не надо…

Марианна растерянно посмотрела на нее.

– Почему не надо?

– Не сейчас, прошу тебя, – покачала головой Блю. OHa поняла, что виноваты в этом разгроме не подростки-вандалы. Это – дело рук Рика Карузо. Он сделал это из-за нее. Она виновата во всем. Она довела человека до того, что он разгромил собственный офис, уничтожил все благодарности за работу, все, что было дорого ему. Слова матери ударили ее, словно хлыст. Только теперь Блю поняла, что мать права: она ни на что не годится.

Глава 16

– Ты спрятала статуэтку здесь? – Алекс потерял дар речи. Такси остановилось у отеля «Бонавентура», огромного футуристического здания, расположенного в самом центре Лос-Анджелеса.

Мэри Фрэнсис наверняка бы улыбнулась, только у нее свело скулы. Похоже, при мысли, что национальное, достояние спрятано здесь, в центре города, его «финансовом сердце», Кордесу стало не по себе. Но она выбрала «Бонавентуру» именно потому, чтб здесь всегда толчется много народа.

– Нам придется войти внутрь, – сказала она и крепче сжала кожаный рюкзачок на коленях.

– Ты что, за дурака меня принимаешь? – Кордес резко повернулся к ней, с отвратительной улыбочкой, обнажившей ровные белые зубы. Если ты надеешься надуть меня, – сказал он с угрозой, – тысячи твоих кусочков найдут в мусорных баках по всему городу.

– Я не собираюсь обманывать вас, – заверила она его шепотом.

Рука Алекса нырнула под пиджак – так, чтобы только ей было видно, он показал пистолет с глушителем.

Мэри Фрэнсис оценила его размеры. По спине пробежал холодок, кожа покрылась мурашками, а сердце будто остановилось. От оружия веяло смертью, и от Алекса тоже. Она-то считала, что Уэбб Кальдерон воплощение зла, но этот человек – ходячая камера ужасов. Улыбка его подобна маске смерти.

– Думаешь, я не решусь прикончить тебя там, внутри? Думаешь, не решусь? – Он кивнул в сторону отеля. – Меня никто не увидит, – сказал он со смехом, – все будут заняты женщиной, упавшей на пол с пулей в голове. Да меня и к ответственности привлечь нельзя. Даже если я спущу курок на глазах у свидетелей, Меня никто не коснется. Я – сын главы иностранного государства, у меня дипломатическая неприкосновенность.

Она потянулась к шее, и пальцы невольно сжались в кулак, когда она вспомнила, что медальона там нет. Уэббу Кальдерону защита нужна больше, чем ей, но она не позволила себе думать сейчас об этом.