Она рассудила, что Кордес, вполне возможно, просто блефует. Маловероятно, что между Сан-Карлосоми Соединенными Штатами установлены дипломатические отношения. Но спорить она не собиралась, ни на секунду не сомневаясь, что угрозу он выполнит.

Она посмотрела на Алекса, и ее охватил ужас: в его ледяных глазах она прочитала приговор себе.

Алехандро Кордес убьет ее.

Она попыталась убедить себя, что ей это померещилось. Уже сорок восемь часов она не спала, все это время у нее не было во рту ни крошки, она измучилась и обессилила. Вполне возможно, у нее начались галлюцинации. Мысли смешались, перед глазами все поплыло. Предчувствие неизбежной смерти сдавило горло, душило подобно веревке. Она задыхалась. Он точно убьет ее. Даже если она отдаст ему статуэтку, он все равно выстрелит ей в спину. Угаснет мозг, уйдут в небытие последняя мысль, верования, надежды – все, что сейчас представляет собой Мэри Фрэнсис.

Животный страх сковал ее. Да нет, это сумасшествие! Настоящее помешательство. Он ни за что не осмелится выстрелить в присутствии стольких свидетелей. Она понимала: для паники нет оснований, но никакие рассуждения не помогали избавиться от ужасного предчувствия, что она на волосок от гибели. Мэри Фрэнсис изо всех сил старалась не поддаваться панике, но была не в состоянии избавиться от ощущения полной безнадежности. Проклятие, довлеющее над ее семьей, свершится с ее смертью. Правда, она станет уже второй из дочерей Мерфи, которая умрет в этом поколении, но в соответствии с проклятием в жертву должна быть принесена она, а не Брайана. Брайана не самая младшая В семье и никогда не пыталась казаться не тем, чем была в действительности, – настоящим чертенком.

Святошей числилась Мэри Фрэнсис. Она и должна умереть.

«Не может быть!» – кричал, не переставая, разум, но она слишком измучилась – и физически, и от чувства вины, – чтобы побороть страх. В голове от ужаса, царил полнейший хаос, события последних двух суток, сменяли друг друга словно в калейдоскопе.

– Жди меня здесь, – велел Кордес таксисту, спрятав оружие под пиджак.

Через мгновение он вытянул Мэри Фрэнсис из такси и, крепко держа ее за локоть, быстро повел в здание через вращающиеся двери.

Ей было непривычно в туфлях на высоких каблуках, больше напоминающих спицы, но и без них пришлось бы не просто. Ноги вдруг перестали слушаться, задеревенели. Чувствуя Кордеса за спиной, она могла думать только о глухом звуке выстрела, который размозжит ей позвоночник. Интересно, боль будет горячей или холодной?

Холл отеля взмыл ввысь на десять этажей и был окружен стеклянными бащенками. От ощущения света, высоты и пространства Мэри Фрэнсис растерялась и не сразу оценила обстановку. Hapoдy было меньше, чем она рассчитывала, но довольно большая группа собралась у одного из прудиков, украшающих холл. К счастью, как раз рядом с эскалатором, к которому направлялась Мэри Фрэнсис.

– Сюда, – она указала на эскалатор, поднимавший гостей на второй этаж, где располагались магазины. – «Почему он еле ползет?»

Кордес дернул ее за руку, словно хотел повернуть к себе, но если бы она повернулась – обязательно бы упала.

– Где статуэтка? – Приглушенный голос был полон злобы. – Я не сделаю больше ни шага, пока ты не скажешь, где она!

– Надо подняться на второй этаж, – не отступала девушка. – Вон эскалатор! – Она рванулась вперед, одна коленка у нее подогнулась. Мэри Фрэнсис чувствовала, что еще немного – и ноги у нее подкосятся, как в ночном кошмаре, когда тебя преследует чудовище, а ноги отказываются бежать. Мышцы стали ватными, болели и ныли.

Когда они подошли вплотную к эскалатору, Мэри Фрэнсис споткнулась.