Вот только на бренди Ястреб налегал уж слишком сильно, хотя обычно был более сдержан.

— Конец уже близок. — Слоан покачал в руках, делая кругообразные движения, пузатый бокал, сужающийся кверху. — Я говорю об индейцах и их образе жизни. Пытался объяснить это друзьям, но они никак не могут взять в толк. Вот ты, Ястреб, все понимаешь. И совершенно не важно, что вырос среди индейцев, родных твоей матери, и гонял в детстве вместе с Бешеной Лошадью. Для тебя это так же ясно, как и для меня.

— Может, армия вдруг возьмет да и оставит индейцев в покое? — предположил Ястреб. — У сиу останутся охотничьи территории. Ведь достаточно земли…

— Земли никогда не бывает достаточно, и тебе это известно, — перебил его Слоан. — Однако не думай, будто белые пребывают в неведении, что индейцев надувают, — добавил он. — Многие знают, что это сущая правда. Скандал может бомбой разорваться в Вашингтоне в любой день. Твой друг Кастер…

— Мой друг? — Ястреб вскинул бровь.

Слоан пожал плечами и криво усмехнулся. Всем было известно, что каждая встреча Ястреба и Кастера заканчивалась стычкой. Знакомство их началось с Вест-Пойнта, где оба учились. Оба воевали в Гражданскую войну, и с этого момента их дороги окончательно разошлись.

— Кастер пользуется популярностью, — напомнил Слоан.

— Несмотря на то что ни для кого не секрет, какой он хвастун.

— Он герой войны, и ходили слухи о его намерении баллотироваться в президенты. Однако сейчас я хотел бы сказать другое. Этот человек известен своими нападками на чиновников, ведающих индейскими резервациями, именно он обличает коррупцию и царящее там воровство. Не уверен, хочет ли он взяться за весь кабинет президента Гранта, но, зная Кастера, такое вполне возможно. Он всегда говорит то, что думает, и при том, что его отношение к индейцам известно, не скрывает своего возмущения из-за бессовестного надувательства.

— Да он же, как нетерпеливая лошадь, уже грызет удила от желания броситься в очередную кампанию против индейцев сиу, — возразил Ястреб.

— Ну, не надо всю вину за то, что происходит с индейцами, валить на него.

— Он солдат, а солдату нужны победы. Равно как Бешеной Лошади как воину необходима война.

— Вот-вот, очередная кампания — и так до бесконечности. Кастеру мир не нужен, — стоял на своем Ястреб. — И мне не по душе его методы. Он… — Ястреб замолчал, качая головой.

Джордж Армстронг Кастер, Оти, как называли его друзья и родные, обожал откалывать шутки в Вест-Пойнте, жестокие шутки. Он мог, например, снять скальп с белки и подбросить Ястребу на подушку. Ястреб отвечал на насмешки тем, что старался обойти Кастера в учебе, зная, как он честолюбив. В состязаниях по стрельбе, по искусству верховой езды — везде Ястреб был первым. Но Кастеру, казалось, не было дела до того. По остальным предметам ему не было равных, и Ястреб не мог не отдать ему должного. Что касалось поведения, то здесь Кастер примерностью не отличался, предупреждения так и сыпались, но каким-то образом ему всегда удавалось избежать наказания.

К чести для него, следует сказать, что сторонником войны он никогда не являлся, хоть и понимал, что военному человеку карьеру в мирное время сделать нельзя. Необходимость убивать воевавших за интересы Юга вызывала у него глубочайшее сожаление.

Первое их серьезное столкновение произошло как раз во время войны. Оба были молоды, оба командовали кавалерийскими частями. Случалось так, что их пути пересекались, когда бои шли в долине Шенандоа. Кастер, доведенный до бешенства вылазками налетчиков полковника конфедератов Мосби, захватил нескольких солдат в плен и приказал повесить.