– Я в порядке. Где ты сидишь? Ты еще сидишь? В смысле, сейчас ты явно не сидишь, а стоишь. Я имела в виду, где ты сидел, до того как встал?

Чарли запустила пятерню в волосы и сжала кулак, пытаясь упорядочить разбегающиеся мысли. Она пробормотала извинение в адрес сидящих в зале людей, хотя даже не видела, к кому обращается.

Джон нервно огляделся и указал на столик рядом с кухней. Там стояла почти пустая тарелка с остатками хлебных палочек и чашка кофе, а также нетронутые приборы для второго едока.

Они сели за стол, и юноша оценивающе поглядел на Чарли, потом подался вперед и спросил, понизив голос:

– Чарли, что стряслось?

– А ты поверишь, если я тебе расскажу? – ляпнула девушка.

– Ты вся перепачкалась. Ты что, упала на парковке?

– Да, – сказала Чарли. – Я упала на парковке, покатилась вниз с холма, свалилась в мусорный контейнер, потом вывалилась из него и еще раз упала. Доволен? Хватит так на меня смотреть.

– Как именно?

– Так, словно у тебя есть право меня осуждать. – Джон откинулся на спинку стула и уставился на девушку во все глаза, потом крепко зажмурился. Чарли вздохнула.

– Джон, прости. Я все тебе расскажу, мне просто нужно время, чтобы собраться с мыслями и привести себя в порядок. – Она засмеялась – смех вышел дребезжащий и жалобный – и закрыла лицо руками.

Джон выпрямился и знаком попросил официантку принести счет. Чарли окинула взглядом зал, тяжело переводя дыхание. Администраторша и единственная официантка о чем-то судачили у двери, не проявляя ни малейшего интереса к тому, чем занимаются посетители. У окна сидела семейная пара с двумя детьми, едва-едва вышедшими из детсадовского возраста. Один карапуз принимался раскачиваться на стуле, стоило его матери отвернуться; его сестричка, вооружившись маркером, увлеченно разрисовывала скатерть. Похоже, никто не обращал никакого внимания на происходящее вокруг. И все же в полупустом зале Чарли чувствовала себя незащищенной.

– Я собираюсь привести себя в порядок, – сказала она. – Здесь есть туалет?

Джон показал, в какую сторону идти. Чарли встала и вышла из-за стола, а официантка как раз принесла Джону счет. В коридоре был телефон-автомат, и Чарли остановилась перед ним в нерешительности, потом обернулась посмотреть, не смотрит ли на нее Джон, но с этого места был виден только краешек стола. Девушка быстро набрала рабочий номер Клэя Берка.

К ее удивлению, полицейский снял трубку.

– Ты видела ее задний двор, – заявил он вместо приветствия.

– Вы можете дать мне остальные адреса? – спросила Чарли. – Возможно, есть что-то общее…

– Что-то общее определенно может быть, – сухо проговорил Клэй. – Именно поэтому я помчался обратно в участок, вместо того чтобы измерять эти ямы в длину и ширину. У тебя есть ручка?

– Подождите. – Девушка-администратор куда-то отошла от стойки, и Чарли, бросив телефонную трубку болтаться на металлическом проводе, метнулась туда, схватила со столика ручку и карточку с меню и бегом вернулась к телефону. – Клэй? Говорите.

Полицейский продиктовал несколько имен и адресов, а девушка поспешно записывала их на полях меню.

– Спасибо, – поблагодарила она, дописав последнее имя, и повесила трубку, не дожидаясь ответа. Она сложила карточку с меню и засунула в задний карман.

В туалете Чарли кое-как смыла с себя грязь. Отчистить одежду она не могла, но хотя бы смыла грязные разводы с лица и пригладила растрепавшиеся волосы.