Она уже направилась было к выходу из туалета, как вдруг ее посетила непрошеная мысль: перед глазами вновь встало лицо мертвой женщины.

«Она могла бы быть твоей сестрой-близняшкой», – услышала она низкий, уверенный голос Клэя.

Чарли покачала головой. «Это совпадение. Он прав. Сколько вокруг темноволосых молодых женщин? Первой жертвой стал мужчина. Это ничего не значит». Она взялась за ручку двери, но в следующий миг замерла. Ее осенило, как тогда, в библиотеке. Чарли выпустила ручку, и та медленно повернулась обратно, издав жуткий скрип.

Костюмы слегка колыхнулись, и раздался еле слышный скрип, такой тихий и осторожный, что она едва его уловила. Чарли подняла голову, оторвавшись от игры: в дверном проеме стояла темная фигура.

Чарли вздрогнула и заозиралась по сторонам, возвращаясь в настоящее. Чувствуя нарастающую панику, она дернула дверную ручку, но ту заклинило. Губы девушки задвигались, беззвучно произнося: «Я знаю, что ты там. Я пытаюсь до тебя добраться».

– Я должна попасть внутрь! – пронзительно вскрикнула она.

Дверь распахнулась, и Чарли упала прямо на руки Джону.

– Чарли!

Девушка рухнула на колени, потом подняла голову: вокруг стояло несколько перепуганных посетителей, все на нее таращились. Джон заглянул в туалетную комнату, потом быстро помог Чарли подняться.

– Со мной все хорошо, я в порядке. – Чарли оттолкнула руки юноши. – Все хорошо, просто дверь заклинило. Меня вдруг бросило в жар. – Чарли помахала ладонью перед лицом, на ходу пытаясь состряпать правдоподобную легенду. – Идем, пошли в машину. – Джон попытался было ее поддержать, но Чарли отдернула руку. – Я в порядке! – Она выудила из кармана ключи и зашагала прямо к выходу, не глядя, идет ли юноша следом. Какая-то пожилая женщина, не таясь, пялилась на Чарли, не донеся вилку до рта.

Чарли поглядела на нее в ответ и сказала:

– Пищевое отравление.

Женщина побледнела, и Чарли выскочила за дверь.

Когда они подошли к ее машине, Джон опустился на пассажирское сиденье и выжидательно уставился на Чарли.

– Ты точно в порядке?

– День выдался тяжелый, только и всего. Извини.

– Что случилось?

«Расскажи ему о случившемся», – подумала Чарли.

– Я хочу поехать в дом моего… в свой старый дом, – сказала она вместо этого, удивляясь сама себе. «Будь честной, – резко потребовал внутренний голос. – Ты же знаешь, что за существо совершает все эти убийства, и знаешь, кто его создал. Не расслабляйся».

– Точно, – проговорил Джон смягчившимся тоном. – Ты же не видела его после бури.

Девушка кивнула. «Он решил, что я хочу оценить ущерб».

До сих пор она и не вспоминала о том урагане, но прозвучавшие вдруг в голосе Джона добрые нотки ее нервировали. «Осталось ли что-нибудь?» Она представила старый отцовский дом, и ее вдруг охватило ощущение «неправильности». Она всегда думала об этом доме просто как о доме, но теперь, когда ей предстояло увидеть, что от него осталось, она почувствовала боль, словно ее сильно пнули в живот. С домом были связаны ее самые светлые воспоминания об отце: о его заскорузлых руках, которыми он делал игрушки, показывал дочери свои творения, выставленные в мастерской, и обнимал ее, когда ей было страшно. Они жили там вместе, только они вдвоем, и именно в этом месте он в итоге умер. Чарли казалось, что вся радость, скорбь, любовь и страдание двух их жизней впитались в стены старого дома, в его кости. Одна только мысль о том, что этот дом разрушен бурей, казалась девушке немыслимой, как осквернение.