– Привет, Элла, – тихо проговорила Чарли. – Полагаю, ты не можешь подсказать, что именно я ищу? – Девушка быстро оглядела куклу и расправила складки на ее платьице. – Ты просто хочешь и дальше оставаться здесь? Я тебя не виню. – Она поглядела на маленькую дверцу и закрыла ее, не сказав «до свидания».

– Итак, – проговорила она, снова поворачиваясь к Джону. Юноша держал в руке какой-то предмет и с задумчивым видом его рассматривал.

– Что это? – поинтересовалась Чарли.

– Твоя фотография, ты на ней не больше, чем она. – Джон улыбнулся и указал на дверцу, за которой скрывалась Элла, потом протянул снимок девушке.

Наверное, его сделали, когда Чарли училась в школе. Круглолицая девчушка на фото зубасто улыбалась в камеру – правда, одного зуба у нее не хватало. Чарли улыбнулась.

– Я этого не помню.

– Эта кукла в шкафу немного жуткая, – заметил Джон. – Честное слово, я слегка нервничаю.

– Ждет начала чаепития, – саркастически ответила Чарли. – Как зловеще. – Она сделала шаг к двери, но, едва коснувшись дверного косяка, застыла. «Двери». Девушка повернулась и снова поглядела на три прямоугольные дверцы шкафа. – Джон… – прошептала она.

– Что? – Юноша попытался проследить за ее взглядом.

– Двери, – прошептала Чарли. Она отошла на несколько шагов, чтобы видеть сразу всю стену. Наброски в ее тетрадях, десятки, а то и сотни начерченных прямоугольников. Девушка рисовала их бездумно, словно они прорывались сквозь ее разум из глубин подсознания и наконец прорвались. – Это двери, – повторила Чарли.

– Да. Да, я вижу. – Джон склонил голову набок. – Ты в порядке?

– Да, со мной все хорошо. То есть я не уверена. – Чарли снова провела ладонью по поверхности встроенного шкафа. «Двери. Только не эти».

– Идем посмотрим, что осталось от мастерской, – предложил Джон. – Возможно, мы что-нибудь там найдем.

– Верно. – Девушка вымученно улыбнулась и еще раз окинула взглядом три выстроившиеся вдоль стены шкафа.

Джон кивнул. Ребята осторожно выбрались из комнаты и медленно спустились по лестнице, проверяя каждую ступеньку, прежде чем на нее наступить. Выйдя на улицу, они остановились у машины. С подъездной дорожки мастерская была не видна, поскольку стояла за домом. Задний двор был когда-то окружен деревьями, и эта маленькая рощица заслоняла его, точно высокий забор.

– Не ходи в лес, Чарли, – сказала девушка и улыбнулась Джону. – Он всегда мне это говорил, будто слова из старой сказки. – Ребята прошли чуть дальше, и под ногами у них хрустели ветки. – А лес тянулся всего лишь футов на десять, – продолжала девушка, так пристально разглядывая деревья, словно из-за них того и гляди что-то выпрыгнет. Ребенком она считала эту рощицу непроходимой чащей; казалось, посмей она туда пойти – и непременно заблудится, потеряется навсегда. Чарли двинулась было к несколько поредевшей рощице и тут же остановилась как вкопанная, увидев, куда упали некоторые деревья.

Мастерская ее отца была разрушена. Массивный ствол рухнул прямо посередине крыши мастерской, а другие деревья упали по сторонам от него. Ближайшая к дому стена осталась стоять, но сильно накренилась под весом провисшей кровли.

Когда они сюда переехали, это был гараж, ставший впоследствии целым миром для ее отца: обиталищем света и тени, пропахшим раскаленным металлом и жженым пластиком.