— Проходите, садитесь, — буркнул он и указал нам на кресла перед его столом.

Раньше они стояли в другом месте, сегодня специально поставили здесь, создав условия для небольшого семейного совещания. Рядом стояло и третье кресло, для мамы. Отложив в сторону последнюю пачку, он позвонил маме и сообщил, что мы пришли. Она вошла в кабинет через пару минут.

— Итак, что мы на сегодняшний день имеем, — устало сказал отец. Опять вымотался за день. — Больше половины клиник сказали, что поступало предложение на обкатку партии усиливающих артефактов, но они категорически отказались, не желая рисковать сотрудниками и собственной репутацией. Примерно треть сначала упиралась, уходя в отказ, но когда я привёл пример, как чуть не умер мой сын, всё же раскололись. Они применяют амулеты в повседневной работе и получили чувствительный прирост производительности. Некоторые продолжили упорно отрицать, даже после наших увещеваний и угроз. Вот с ними ситуация неоднозначная. Или они пользуются амулетами и не хотят признаваться, или князь обделил их своим вниманием и ничего не предлагал. Анализ отчётов за последний месяц, который мне любезно предоставил свой человек из архива, показал, что у них тоже есть чувствительная динамика, говорящая о ношении усилителей, но не у всех одинаково. Не исключено, что они пошли своим путём.

— Ну, с этим всё понятно, — сказал я, когда он закончил. — Куда дальше с этой информацией? Собрать восстание лекарей и взять штурмом фамильный замок Баженовых? Или взять на абордаж его огромную морскую яхту? Я лично предпочитаю другие способы.

— Ну естественно, Саша, я понимаю, о чём ты говоришь, — ответил отец. — Воевать физически с вилами в руках с этим людоедом никто не будет, я готовлю обращение в коллегию лекарей и городской суд. Сами мы на князя тянуть — кишка тонка.

— А так хотелось бы посмотреть на его кишки, — мечтательно протянул я, уставившись в потолок. Краем глаза видел удивлённые взгляды родителей и Виктора Сергеевича. — Жаль, что в случае необходимости оказания ему медицинской помощи, он обратится не к нам.

— К нам он точно не обратится, — хмыкнул отец. — Если кто-то из тех, кто использует амулеты, передаст Баженову наш разговор, то не исключаю возможность усиления давления. Поэтому попрошу соблюдать повышенную осторожность, не шляться в одиночку по городу и тёмным закоулкам, обращайте внимание на всех странных незнакомцев поблизости. Виктор Сергеевич, вы принесли этот злосчастный амулет?

Старик покачал головой и в ответ на изумлённые взгляды матери и отца рассказал им то же самое, что и мне утром. Отец подпёр щеку кулаком и задумался. По выражению лица я понял, что недоверия к Виктору Сергеевичу он сейчас не испытывает и обвинять в предательстве не собирается.

— Ладно, пусть будет так, — сказал наконец отец. — Можно будет потом предъявить артефакт в суд в качестве доказательства.

— Знаете что, господа? — вдруг неожиданно жизнерадостно произнесла мама. — А теперь я пожалуй предложу устроить пир во время чумы. Раз уж мы нашли, где находится корень зла, то это точно стоит отметить и немного сегодня расслабиться. Хватит на сегодня дел и переживаний. Завтра мы с Петром Емельяновичем займёмся развитием темы, Саша будет упорно трудиться, развивая дар, а на сегодня довольно!

— Надо и Катю позвать, — предложил я. — А то получится неправильный семейный праздник, когда мы гуляем, а сестрёнка сидит дома одна.

Отец тут же взял в руки телефон и отправил водителя домой, за Катей. Потом позвонил и ей, чтобы та побыстрее собиралась и надела что-нибудь соответствующее.

— Ты очень кстати употребил слово «семейный», — улыбнулась мама. — Виктор Сергеевич так давно с нами, что тоже, можно сказать, является членом семьи, так ведь?

— Вы самые дорогие и близкие для меня люди, Алевтина Семёновна, — довольно промурчал Панкратов.