— Вы самые дорогие и близкие для меня люди, Алевтина Семёновна, — довольно промурчал Панкратов. — У меня больше никого кроме вас-то и нет.

— И ещё, Виктор Сергеевич, — сказала мама немного виноватым тоном. — Вы уж простите нас, что мы усомнились в вас с этим амулетом. Ну сами понимаете, нервы ни к чёрту со всеми этими событиями.

— Мелочи, Алевтина Семёновна, выбросьте из головы, даже не думал обижаться, всё понимаю.

Наконец-то в кабинете не висели грозовые тучи и не накапливалось под потолком статическое электричество, готовое в любой момент шарахнуть смертоносным ударом. Понятное дело, что расслабляться ещё рано, предстоит через многое пройти, но можно на этом пути позволить себе немного отдохнуть. Чтобы ускорить процесс, отец сказал везти Катю сразу в ресторан, а для нас вызвал такси премиум класса, решил шикануть и прокатить семью на шикарном лимузине.

Если честно, я сам не ожидал, что поедем именно в «Медведя». С другой стороны, это один из лучших ресторанов Санкт-Петербурга, почему бы и да? Не зря же его так Боткин любит. А ещё нам повезло, что только что освободился богато отделанный отдельный кабинет для почётных гостей, поэтому семейные посиделки пройдут в уютной приватной обстановке.

Отец велел кутить на широкую ногу, чтобы никто ни в чём себе не отказывал. Официанты носились, как угорелые, выполняя бесконечные прихоти решивших шикануть гостей, на столе появлялись всё новые блюда, салаты и закуски. Но барную карту так никто и не открыл, этот компонент ресторанной жизни сегодня решили обойти стороной, чему я очень порадовался. Помутнение разума, хоть даже и незначительное, было бы некстати, не только в вине правда, не согласен с утверждением всем известной латинской поговорки.

— Саш, тут Виктор Сергеевич рассказывал, что у тебя есть неплохой прогресс, это правда? — спросила мама, сыто откинувшись на спинку кресла и критично окинув взором стоящие в избытке на столе разносолы.

— Абсолютная, — тяжко вздохнув ответил я, чувствуя, что перестарался, дегустируя каждое новое блюдо, появившееся на столе. — Без классической хирургии в серьёзных случаях пока никак, но прогресс налицо. Работать надо ещё очень много, но я уже вижу направление движения, а главное результат, усилия потрачены не зря.

— Ты носишь тот медальон? — спросил отец. Я вздрогнул, об этом знали только он и я. Хотя в принципе нет уже смысла скрывать это от присутствующих.

— В кармане только в неактивированном состоянии. Решил им не попользоваться, а отдать благодетелям всё не судьба. — подтвердил я. — У меня уже без него гораздо лучше получается, чем по началу с ним.

— Хорошо, — кивнул отец. — Я нашёл по нему информацию. Обладавший до этого слабым даром молодой князь Вяземский носил его несколько месяцев, потом надобность отпала, дар проявил себя в полную силу и артефакт ушёл на заслуженный отдых. Потом кочевал по рукам и сейчас рекой времени его прибило к нашему берегу. Из-за его истории он скорее всего намного дороже современных аналогов, лучше правда верни его хозяину, не вижу смысла, раз и без него всё хорошо. Кто тебе его дал, ксати?

— Коля Арсеньев, но откопал его где-то Проскурин.

— Проскурин? Тимофей? — почему-то удивился отец, хотя мне казалось, что я про него уже упоминал. Значит он далеко не всё знает о моём круге общения или просто не обратил тогда внимания, думая о чём-то своём, так тоже бывает.

— Ну да, он, а что?

— Старайся держаться от него подальше, — сказал он и неожиданно замолчал.

— Да это я и так уже давно понял, но что ты можешь о нём сказать?

— Я знал его отца, — неохотно ответил он. — Крайне неприятная личность, себе на уме.