Я достал блокнот и положил перед собой. После пары минут разглядывания кожаного орнамента обложки, открыл его и перевернул последнюю целую страницу. Этот экземпляр смотрелся проще, чем его золотой собрат, но тоже выполнен довольно искусно, не как-то, что висело у меня на шее. Медальон, кстати, я не снял даже ночью и под душем, надеясь, что так он лучше сработает. Так может лучше повесить на цепочку то, что гарантированно лучше сработает? Раз уж я решил для себя, что корень зла в золотом.

Я провёл пальцем по гравированной поверхности серебряного эллипса, стараясь не трогать камни, соблазн использовать его прямо сейчас был очень велик. Если всё получится, как я думаю, моя жизнь быстро пойдёт в гору. Если на коллегии увидят, что дар лекаря при мне, они не смогут меня дисквалифицировать. Наказать за оплошность с трагическим финалом — могут, ограничить деятельность на какое-то время — тоже, но не лишить возможности продолжить работать. По крайней мере так говорил отец.

На мой взгляд — это несправедливо, я бы упёк такого раздолбая в тюрьму. Но я за его согрешения отвечать не рвусь. Само прикосновение к прохладному металлу уже вызывало трепет. Не от необычных ощущений, а от мыслей о том, насколько сильно мне это сможет помочь.

Стоп, Саша! Остановись! Я резко закрыл блокнот и отодвинулся от стола. От волнения пульс участился. Может этот артефакт запрограммирован на то, чтобы привлекать к себе внимание и соблазнять покупателя хорошей жизнью? Я же не знаю суть истории, почему Александр Петрович решил переключиться на другой, более сильный амулет. Есть вариант, что золотой притягивает к себе ещё сильнее, а не потому, что возникла острая необходимость. Этими свойствами артефакта как раз могли воспользоваться злоумышленники. Я почему-то был уверен, что без злого умысла тут не обошлось.

Всё, решено. Блокнот с амулетом отдам сегодня дяде Вите, пусть он его спрячет, как и более дорогой вариант. Так мне будет спокойнее. В конце концов надо надеяться на себя и верить в свои силы, а поможет мне в развитии этот относительно невинный серебряный медальон с яшмой, который в ближайшее время я не буду снимать, придётся носить постоянно. Остаётся актуальным ещё один вопрос, как продолжать дурачить Андрея и Тимофея, чтобы не отдавать им драгоценный амулет. Или оба, хотя не факт, что золотой мне тоже предоставили они. А если не они, тогда кто? То-то и оно, что непонятно. В одном я точно был уверен, отдавать это нельзя, они могут принести много бед кому-то ещё. Когда разберусь с этой ситуацией окончательно, тогда решу, куда их деть.

Прибыв в клинику, первым делом направился к Корсакову. Он просил прийти как можно раньше, так как потом дел будет невпроворот. Если я правильно понял, отец что-то задумал, чтобы нагрузить меня по полной. День открытых дверей что ли? Или беспрецедентные скидки?

— Здравствуй, Саша, — произнёс Борис Владимирович, а я почувствовал, что сеанс уже начался. В каждом производимом им звуке, жесте и выражении лица было заложено определённое воздействие на пациента. — Проходи, располагайся. Сегодня мы попробуем другую методику. Она более жёсткая, чаще используется мастерами дознавателями, но эффект должен быть лучше. Если и это не поможет, тогда я умываю руки, мы заканчиваем. Что ты думаешь по этому поводу?

— У меня уже вчера такие мысли были, что пора заканчивать. Думал сегодня вам об этом сказать. После последнего сеанса в голове только мусора прибавилось, а важные вещи вспомнить не могу. Давайте уж попробуем эту методику. Надеюсь это не больно?

— Физическая боль отношения к процессу не имеет, но будет очень неприятно, будь готов.

Я не раздумывая кивнул, постарался расслабиться и закрыл глаза. Мне на лоб легли неожиданно холодные пальцы мастера, я даже чуть не подскочил от неожиданности, но он быстро меня успокоил, сказал, что так надо.