— Ты не только самый бор-рзый, но и самый тупой! — раздувая ноздри выпалил Кабан. В его руке из ниоткуда появился полуметровый кусок арматуры. Дело начинает набирать обороты, причём не в мою пользу. — Последний р-раз говор-рю, давайте бабки и валите отсюда!

Его подручные тоже вооружились арматурой. Скорее всего эти пруты прятались до этого в рукаве. Они подошли ближе, помахивая своими железяками и довольно улыбались, заранее празднуя победу. Их уверенность можно понять, из двух противников один — старик с тросточкой, а их трое и с тяжёлыми тупыми предметами в руках и на плечах.

— Так, господа алкоголики и тунеядцы, — я примирительно вытянул перед собой открытые ладони, не надеясь на примирение, а с целью привлечь внимание. — Перед тем, как вы пострадаете в уличной драке, объясните мне пожалуйста, почему мы не должны попасть в лечебницу.

— А он реально тупой, Кабан, — просипел тот, что слева. Лицо раскраснелось, ноздри надулись, зрачки расширились. Клиент созрел. — Хочет, чтобы мы ему кости переломали, отдай его мне!

— Ну, раз вы по-хорошему не хотите, — я опустил руки, пожал плечами, потом резко шагнул левой вперёд и с поворотом корпуса нанёс проникающий удар картавому под дых правой ногой, отчего тот сложился пополам, отлетел назад и шлёпнулся на пятую точку, хватая ртом воздух.

Практически одновременно с двух сторон услышал свист летящей в мою голову арматуры.

Глава 18

Когда я вынес с ноги главаря, в сторону моей головы по широкой дуге полетели два куска арматуры. Единственное правильное решение — пригнуться и сделать шаг вперёд, увернуться от обоих по-другому сложно. По пути зарядил под дых кулаком сиплому, сделав шаг повернулся ко второму, а тот уже обезоружен. Дядя Витя врезал ему тростью по запястью и кусок арматуры полетел на брусчатку. Потерявший орудие схватился за руку, которая скорее всего была сломана. Мне осталось только как следует врезать сиплому по шее, чтобы он окончательно угомонился. Драка закончилась меньше, чем за минуту.

Кабан начал приходить в себя и собирался встать, но я ему не дал, припечатав ногой к тротуару.

— Ну что, гнида, — обратился я к продолжающему рыпаться бугаю, довольно улыбаясь. — Кто тебя подослал?

— Да пошёл ты в задницу, мажор-рик! — рыкнул он, сбивая со своей груди мою ногу. — Ты ещё пожалеешь!

— Неправильный ответ, — сказал я, добавив ему от души по рёбрам для большей убедительности. — Кто тебя нанял? Говори и я от тебя отстану. Может даже денег дам за информацию.

— Да пошёл ты! — повторил бугай, пытаясь привстать и ударить меня кулаком в причинное место.

Я перехватил его руку на лету и взял кисть на болевой, постепенно усиливая нажим. Здоровяк начал верещать, как попавшая в капкан лиса, вовсе не как кабан. Его подручные получили ещё по паре ударов тростью и быстро смотались, оставив своего вожака на растерзание.

— Говори и я отпущу, — в последний раз предложил я, не особо желая ломать ему руку. Ещё и самому потом лечить придётся.

— Да этот очкар-рик лысый из больнички, — попыхтел он, перестав верещать, я немного ослабил нажим. — Сказал, что вы хотите закр-рыть их шар-рагу.

— Ага, понятно теперь, — кивнул я и ещё немного ослабил хватку, но не настолько, чтобы он расслабился. — Ты его родственник что ли?

— Не, я у него лечился, он не бр-резгует помогать нашей бр-патве, как делают др-ругие, — ответил Кабан, продолжая кряхтеть и стараться подогнуть руку так, чтобы было не так больно.