— Какое завтра? — не выдержал один из знахарей, самый молодой и горячий. По виду уроженец Кавказа. Ничего не имею против, но эмоции у них всегда идут впереди. — Сегодня же чтобы их духу тут не было! Иначе я ухожу! Иначе мы все уйдём! Чего вы все молчите? Почему я должен отдуваться один за всех?

Остальные тоже начали поддакивать и подгавкивать, поддерживая идею, что нам тут не рады и делать нам здесь нечего.

— Ну, во-первых, — сказал я спокойно, но достаточно громко, чтобы меня услышали. — Договор был с руководством лечебницы о том, что мы здесь поработаем некоторое время на безвозмездной основе, то есть без оплаты труда. Более того, мой отец за предоставление такой возможности выплатил вашему руководителю кругленькую сумму. Если кто-то из вас не досчитается зарплаты за время нашего пребывания, может обратиться к нему за компенсацией, там денег хватит. Не так ли, Вячеслав Анатольевич?

Главный знахарь молчал и вжался в кресло под прожигающими взглядами коллег. Уже сам не рад, что всё так обернулось.

— Ещё один момент, — добавил я ещё чуть громче, чтобы перекрыть нарастающее роптание рядовых знахарей, теперь уже на своего босса. — Мы никому не собираемся составлять конкуренцию или отнимать пациентов, это не входит в наши задачи. Вчера нас нагрузили в тройном объёме, и мы попросили сегодня урегулировать поток. А работаем мы, как я понял, за ваших ушедших в отпуск коллег. Если будут вопросы по лечению или какие-то другие, подходите, милости просим. А сейчас мы пойдём работать, как и все остальные, люди ждут. Всем хорошего дня.

С этими словами я развернулся и пошёл на выход из кабинета. Виктор Сергеевич стоял возле двери с невозмутимым лицом. Открыл мне дверь, потом вышел сам. Я остановился и снова открыл дверь.

— Один совет всем присутствующим, — сказал я и сделал паузу, наслаждаясь падением челюстей. — Работать надо лучше!

Хлопнув дверью, поставив жирную точку под своей речью, и мы направились к тому же облупленному кабинету, где работали вчера, надев те же халаты.

Что самое интересное, под нашим кабинетом народу не было, хотя у других стояла толпа. Ладно, подождём, дадим шанс одуматься местной администрации. Прошло минут десять, когда в дверь робко постучали.

— Войдите! — крикнул дядя Витя.

Дверь приоткрылась и заглянула молодая симпатичная девушка. Половина лица скрывалась под массивной повязкой, кое-где пропитанной кровью.

— Доброе утро! — пролепетала она, так и не решаясь войти. — А всем сказали, что вас сегодня не будет.

— Наверно что-то перепутали, — хмыкнул я. — Проходите, рассказывайте, что у вас случилось.

Девушка ещё немного помялась на пороге, потом всё-таки вошла и закрыла за собой дверь.

— Полезла на стремянку, чтобы поставить вазу на верхнюю полку высокой этажерки, а лестница не устояла, и я полетела вниз вместе с вазой. Она разбилась, а я упала лицом прямо на её осколки. Наши знахари или штопают, как матрас, или лечат мазями, не знаю, что лучше. Я же так уродиной останусь на всю жизнь. А кто у вас вчера был, говорит, что вы раны магией лечите и потом почти никакого следа не остаётся. Вот я и решилась к вам постучаться.

— Всё понятно, — вздохнул я, представляя себе, что же там находится под повязкой. — Ну на счёт того, что раны заживают бесследно, конечно преувеличили, рубец всё равно будет. Но я постараюсь, чтобы он был не сильно заметным. Ложитесь на кушетку, будем смотреть.

Я осторожно начал снимать повязку, а Виктор Сергеевич достал бикс и раскладывал инструменты. Знает уже, чем дело пахнет. Рана по большей части была не сильно глубокой, но проходила от виска почти до подбородка и имела разветвления, фрагменты сместились и представляли собой то ещё месиво. Придётся поднапрячься и вспомнить особенности пластики мягких тканей на лице.