— Потренируемся на кошках? — хихикнул я. Потом спохватился, но уже поздно.

— В смысле? — выпучила она глаза. — Ты пошёл работать в ветеринарку?

— Не обращай внимания, — махнул я рукой, — это из очень старого анекдота. Мы с Виктором Сергеевичем работаем сейчас в лечебнице «святой Софии» для бедных. По сравнению с их знахарями мы творим чудеса.

— Здорово, — обрадовалась Катя, потом улыбка ушла с её лица. — С другой стороны грустно. С разных сторон. Если ты с едва начинающим заново просыпаться даром в этой лечебнице находишься в ранге «кудесник», то на что вообще способны местные знахари?

— Мази, микстуры, примочки, пиявки, приговоры, — начал я загибать пальцы. — Может ещё что-то, о чём я не знаю. Ну, наверное, и операции простенькие делают. Но, когда появились мы, все пациенты стараются попасть к нам на приём. Наша помощь им нравится гораздо больше.

— Была бы моя воля, — торжественно заявила сестрёнка, — я бы научила всех этих знахарей, как надо работать.

— У них нет дара, Кать, они не могут также лечить, как я, даже с таким зачатком, который имеется в моём распоряжении.

— Да это понятно, — протянула она. — Всё равно людей жалко. Они же не виноваты, что у них нет денег.

— Все аристократами не рождаются, — пожал я плечами. — Суть строения цивилизованного мира в неравномерном распределении благ и материальных ценностей у населения.

Катя окончательно сникла. Я не собирался портить настроение сестрёнке, да я в общем-то и не виноват, суровая правда жизни. Настюха уже начала метать тарелки на стол, умудряясь ничего не разбить, не просыпать и не пролить. За пару минут перед нами появилась творожная запеканка, яйца пашот и жульен из курицы с грибами. После такого завтрака впору снова идти ложиться спать, а не ехать на работу.

Под звон посуды в столовую вошёл отец. Сегодня он казался особенно мрачным и тихим. Едва слышно поприветствовал всех присутствующих и принялся ковырять вилкой жульен в кокотнице.

— Дорогой, что-то случилось? — встревожилась мама.

— Не обращай внимания, всё нормально, — отмахнулся он, как от надоедливой мухи.

— В смысле, не обращай внимания? — мама вскинула брови и положила вилку. Такое поведение отцу было не свойственно. — Ты что-то не договариваешь.

Она выжидательно смотрела ему в глаза, а он упорно молчал, не поднимая на неё взгляд. Брови в кучу, желваки играют на висках. Он слишком явно, хотя возможно и невольно, демонстрирует свои эмоции, чтобы потом всех убеждать, что их нет.

— Да так, небольшие неурядицы на работе, — наконец сдался он, но мне казалось, что сейчас он выдаст несколько дежурных фраз, а истинную причину так и не озвучит. — Из коллегии прислали проверяющих, они шерстят журналы регистрации случаев оказания помощи в поисках косяков.

— Так они сказали, что будут проверять, если у нас снова будет летальный случай, зачем же они тогда пришли сейчас? И почему ты мне не сказал? Я же тоже весь день была на месте, просто занята пациентами.

— Не стал тебя беспокоить, — неохотно буркнул он, продолжая лениво ковырять жульен. Потом отставил его в сторону и переключился на творожную запеканку, которая источала настолько манящий запах, что невозможно было устоять. Но и здесь у него инициативы не прибавилось.

— Глупости какие, — тихо возмутилась мама. — Подождали бы мои пациенты. А вообще, не вижу поводов для переживаний, у нас ведь не было никаких проблем, значит и нет причин так расстраиваться по этому поводу.

— Ещё не выспался совсем, всю ночь кошмары мучали, — пробубнил он.

— Хм, и Саша тоже жаловался, прямо поветрие какое-то, — покачала она головой.