— Я конечно не видел, в каком там сейчас всё состоянии, но и ты не видел, как быстро и качественно он всё делает со своей бригадой.

— А, ну если с бригадой, то совсем другое дело, я-то думал ты говоришь про мастера одиночку.

— Может в какой-то степени и одиночка, — ухмыльнулся я. — Я пока только одного такого спеца знаю.

— Когда приедем, — продолжил отец, уже приходя в своё обычное состояние, что очень радовало и придавало сил всей семье. — Надо будет ещё как-то деликатно сообщить домашним и сотрудникам, что мы живы. Для них это будет новое потрясение, хоть и более приятное, чем новость о том, что мы пропали без вести и возможно погибли.

— Мне почему-то кажется, что Белорецкий должен им это сообщить до нашего приезда, чтобы для них это уже не было неожиданностью, — предположила мама. — Или ты его об этом попроси, когда он скажет, что нам уже можно вернуться.

— Да, — кивнул отец. — Наверно так и сделаем. Не очень-то хотелось бы увидеть, как Маргарита упадёт в обморок, когда увидит нас живыми и невредимыми.

— Он какие-то предположительные сроки называл? — не удержался я. Так получилось, что у меня в Ярославле теперь есть свои интересы, но если скажут, что можно ехать домой, то не буду сомневаться ни минуты.

— Пока нет, — покачал головой отец. — Я так понял, что разнос нашего имущества устроили совсем недавно, значит угроза ещё не миновала и переловили далеко не всех.

— Ясно, — кивнул я. — Значит я успею закончить тут со своими семинарами.

— У тебя же сегодня уже был первый, да? — спросила мама. Вместо скорби и печали на её лице нарисовался интерес, очень хорошо, прямо камень с души.

— Да, мам, следующий в среду.

— Как всё прошло? — поинтересовался отец. — В штыки не приняли?

— Нисколечко, — улыбнулся я. — Наоборот, по окончании словил дружные аплодисменты.

— Ого! — заулыбался отец. Похоже гордится мной. Ага, я у тебя такой, гордись. — Значит ты неплох в ораторском искусстве.

— И подготовился как следует, — сказал я, вовремя удержавшись, чтобы не ляпнуть про наличие опыта из прошлой жизни. — Спасибо Виктору Сергеевичу за его отличные плакаты. А где он, кстати?

— Закрылся у себя в комнате и никого не пускает, — снова стала серьёзной мама. — Если честно, я начинаю за него переживать, всё ли с ним хорошо.

— Пойду попробую с ним поговорить, — сказал я и встал из-за стола.

— Тогда заодно на обед его позови, — сказала мама мне вслед. — А то с этой новостью никто есть не стал, а я тогда разогрею и подам на стол, прислугу мы сегодня отпустили, чтобы не смотрели на наши кислые лица.

Я жестом подтвердил, что понял посыл и подошёл к двери дяди Вити, осторожно постучал.

— Виктор Сергеевич, это я, откройте пожалуйста, — сказал я достаточно громко, чтобы он меня услышал. А в ответ тишина. — Виктор Сергеевич, у меня есть хорошие новости, всё не так уж плохо!

Послышались неторопливые шаркающие шаги. Это уже большой прогресс, родителям он так и не открыл. Щёлкнул замок и дверь немного приоткрылась. Таким я его ещё никогда не видел, он словно постарел ещё лет на двадцать и выглядел как древний старик, дни которого сочтены.

— Проходи, — тихо сказал он и медленно поплёлся в сторону дивана, усиленно опираясь на трость.

Я взял стул и поставил напротив него, чтобы смотреть в глаза.

— Дядь Вить, вы чего так расстроились? Все живы ведь, а остальное как-нибудь наверстаем.

— Легко тебе говорить, Саш, — угрюмо произнёс дядя Витя и вяло махнул рукой.