— Побудь с ним здесь, я принесу ему что-нибудь вкусненькое, — сказал я, поднимаясь с колен. За эти пару минут брюки на коленках промокли насквозь.

— В смысле принесёшь? — удивилась Катя, поднимаясь на ноги. — Давай его домой заберём! Ну подумай сам, как мы с ним встретились? Это шанс один на миллион, это судьба! Так что котик теперь будет жить у нас.

— У Маргариты будет инфаркт, — предупредил я.

— Не будет, она тоже любит котов.

— Ладно, допустим. Тогда как мы его назовём?

— Котангенс, — брякнула Катя и рассмеялась.

— Это ещё почему?

— Во-первых, он кот, а во-вторых, он точно рассчитал, когда появиться у нас на пути. У тебя есть другие предложения?

— А я думал его назвать Декабрист, — хмыкнул я.

— Потому, что мы нашли его в декабре? — хихикнула сестрёнка.

— Потому что он в декабре на холоде расцвёл и заманил нас в свою коварную ловушку.

— Декабрист Котангенс, — попробовала Катя на языке оба варианта. — А мне кажется, что не нужно что-то выбирать, вместе это даже лучше звучит, как имя и фамилия.

Глава 24

Рабочий день понедельника начался неожиданным сюрпризом. Я уже начал вести приём, когда в кабинет заглянул отец.

— Загляни ко мне, когда отпустишь пациента, — сказал он и дверь снова закрылась, я даже ничего не успел ответить.

Завершив лечение больной поясницы, я попросил Свету притормозить пациентов и отправился к отцу в кабинет.

— Что-то случилось? — спросил я, закрывая за собой дверь. Отец сидел за столом задумчивый, воткнув пятерню в аккуратно уложенные волосы. Теперь ему придётся снова браться за расчёску.

— Нужно съездить на дом к князю Татищеву, — сказал отец, оторвавшись от лежащей перед ним писанины. — Его супруга внезапно почувствовала себя плохо и с утра не может подняться с кровати. Это очень уважаемый человек и принуждать его привести её к нам не стоит, придётся ехать. Но он зато и платит всегда по двойному тарифу.

— Приём отменить тогда?

— Я сам скажу администратору, чтобы к тебе больше не оформляли, а тех, что пришли, перераспределили или придут завтра. Юдина с собой возьми, вдвоём в таких делах спокойнее.

— Так понимаю, там не сильно страшно всё, раз ты сам не поехал? — решил я уточнить.

— Сложно утверждать, — ответил отец, снова погружаясь в документы. — Езжай, потом расскажешь, звони, если что.

Как это некстати, когда ты чётко распланировал весь свой день, а на тебя сваливается подобная неожиданность. Ну ладно, на дом, так на дом, в этой жизни впервые. Я собрал на всякий случай саквояж с основными наборами инструментов, зашёл за Илюхой и на нашей семейной машине направились во дворец князя на набережной Невы.

Дворецкий встречал нас прямо у ворот и повёл быстрым шагом сразу до опочивальни внезапно заболевшей княгини. Красотами богатого интерьера я любовался на ходу. Останавливаться, чтобы разглядеть очередной художественный шедевр или китайскую вазу было неуместно.

Ложе княгини было настолько большим, что по нему можно было водить хоровод без риска наступить на спящего. Никогда не понимал, зачем делать такие кровати, из которой утром полчаса выбираться, чтобы попасть в туалет. Благо прислуге хватило ума положить её ближе к краю, чтобы можно было осмотреть, не ползая по кровати на четвереньках вокруг пациента.

Княгиня Элеонора Александровна Татищева выглядела чрезвычайно бледной, практически не отличающейся по цвету от белоснежной наволочки и казалась значительно старше своих шестидесяти.