— Эта штуковина требует активации. Это же твой амулет, сделай.

— Эта, как вы говорите, «штуковина», меня чуть не убила чуть больше месяца назад, лишила памяти и дара практически под ноль. Ничем помочь не могу.

— Без правильной активации артефакт бесполезен, просто дорогая безделушка, — начал раздражаться Москвич, а мне почему-то от этого стало даже приятно. Сноб хренов, не с челядью разговаривает и не князь по крови, какого рожна выпендриваться?

— Я знаю человека, который сможет его активировать, — со скучающим видом и изображая зевок сказал я. — Если вам интересно, конечно.

— Звоните ему немедленно! — начал уже как следует раздражаться столичный маг. Давай-давай, ты ещё слюной побрызгай, может амулет от этого активируется.

— Это невозможно, у него нет телефона.

— Да в смысле? — голос гордеца уже начал срываться. — Сейчас у последнего дворника есть телефон!

— Если он не сидит в камере управления полиции.

— Вы имеете в виду Андрея Серафимовича? — спросил стоявший до этого молча рядом и с интересом наблюдавший за перепалкой Белорецкий.

— Именно, — кивнул я. — Он точно сможет его активировать.

— Это абсолютно исключено, — помотал головой Павел Афанасьевич. — Слишком большой риск. Если он не только активирует его, но и наденет, сам станет не хуже того псионика, которого мы ловим. А терять ему нечего, против него выдвинуто столько обвинений, что никакой дорогой папин адвокат от каторги не спасёт. Я так понял, Александр, Петрович, что амулет сюда прятали не вы, просто знали, где он находится. А тот человек, который его прятал, скорее всего деактивировал его. С ваших слов амулет вас чуть не убил, значит вам было не до того, чтобы его деактивировать, логично?

— Возможно логично, — хмыкнул я. Дядю Витю, который при мне снял активацию, я выдавать не буду, пусть надеются только на Андрея. Так я смогу его увидеть, и ему положительный эпизод в копилочку, может срок скостят. — Только я нашёл его уже деактивированным, даже не зная на тот момент, что это такое, а мой коллега спрятал его под этой туей, это всё, что я могу сказать. Единственное, что он понял на тот момент, что это очень опасная вещь. Это всё.

Белорецкий принялся ходить туда-сюда, неосознанно массируя правое ухо, потом левое. Замёрз что ли?

— Павел Афанасьевич, — не выдержал москвич. — Время идёт, надо действовать, мои коллеги его там долго не продержат, нам нужен этот амулет в рабочем виде. Едемте к вашему Андрею!

— Знаете, ребята, — начал Белорецкий, остановился и обвёл всех обречённым взором. — При свидетелях я снимаю с себя ответственность с подобного решения этого вопроса. Надо искать другой способ.

— Вы предлагаете нам поехать в библиотеку и искать информацию там? — чуть ли не перейдя на крик взвился Дьяков. — Едем к вашему заключённому под мою ответственность! Я приказываю!

Прынц нашёлся, нищих нет. Прям Фантомас разбушевался. Павел Афанасьевич посмотрел на Дьякова внимательно, кивнул и предложил всем разойтись по машинам. Теперь мы той же кавалькадой летели к полицейскому участку, заставляя шарахаться в стороны другие машины.

— Александр Петрович, вы будете постоянно рядом со мной, — сказал мне обречённый на рискованный поступок полицмейстер. — Как гарант безопасности.

— Не возражаю, — откликнулся я. Значит Андрея я точно увижу.

Мы прошли по нескольким коридорам, спустились по лестнице на пару этажей. Я уже начал представлять себе тёмный сырой карцер с плесенью и мхом на стенах, но, когда дверь камеры открылась, увидел полную противоположность.