В этот раз мне удалось сделать слой чистой соединительной ткани больше двух миллиметров. Теперь точно не будет никаких кровотечений, этот слой уплотнится со временем. Во время следующей процедуры я его ещё увеличу, чтобы хватало запаса прочности на будущее. Заглянув в ядро, я увидел, что энергии осталось больше половины, поэтому позволил себе убрать ещё некоторое количество собственно ткани образования. Из-за того, что она уплотнилась после прошлой процедуры, уходила менее охотно, пришлось потратить больше энергии. Теперь от прежнего объёма немаленькой дули оставалось меньше четверти. Пациентка хорошо перенесла прошлые процедуры, но всё же не будем экспериментировать с пределами допустимого, придёт ещё раз.

— Блин, Саня, у меня к тебе столько вопросов, — начал было Юдин, но я снова дал ему знак придержать вопросы пока при себе.

— Будите, — обратился я к Корсакову. — На сегодня с неё хватит.

— На глазах растёте, Александр Петрович, — довольно улыбаясь сказал Борис Владимирович. — И свой предел чувствуете и о пациенте заботитесь.

— Рано или поздно надо делать выводы из собственных ошибок.

— Это да, — кивнул Корсаков. — Свои ошибки обладают более мощным обучающим действием, чем чужие. Когда понимаешь, что это не чьи-то проблемы, а твои, думается по-другому.

— Не могу не согласиться, — хмыкнул я.

Женщина открыла глаза и несколько мгновений пыталась прийти в себя, хлопая глазами и озираясь.

— Что, уже всё? — удивлённо спросила она.

— На сегодня да, — улыбнулся я ей, чтобы морально поддержать. — Давайте руку, я помогу вам встать.

— Руку? Мне? — удивлённо спросила она и рассмеялась. — Да после визитов к вам я готова порхать как бабочка!

В доказательство своих слов она шустро села и спрыгнула со стола, вызвав у меня опасения за её суставы. Но зря я переживал, она и правда готова была порхать, лишь в следующую секунду после спрыгивания со стола мне пришлось её чуть придержать, она немного качнулась, но тут же поймала равновесие.

— Ой спасибо, господин лекарь! Что-то на секунду от радости вскружилась голова, — хихикнула она как-то задорно, по-детски. — Но теперь уже всё нормально. Вы уже всё сделали? У меня такое ощущение, что уже всё в порядке, в животе ничего не мешается.

— Большая часть лечения уже позади, но пока ещё не всё, — ответил я. — Процедуру надо будет повторить. А потом я уже проверю, нет ли метастазов.

— Кого? Метастазов? — уставилась она на меня расширив глаза. Детский задор резко сменился озабоченностью. — А что это такое?

— Злокачественные образования, а у вас именно такое, могут распространять свои клетки по организму и опухоль начинает расти в другом месте.

— О, Господи, — напряглась она. От её хорошего настроения не осталось и следа. Мне даже показалось, что вот-вот появится та самая зловредная дама, какой она пришла на первый приём.

— Да не переживайте вы так! — я одарил её самой жизнерадостной улыбкой, способной растопить ледяную шапку Антарктиды. — Всё идёт так, как надо. Большая часть опухоли удалена, функция кишечника восстановлена, остались лишь последние штрихи, а потом будете показываться раз в три месяца для контрольного осмотра, чтобы ничего не прозевать. Именно так я могу гарантировать, что вы проживёте долго и счастливо. Так что не унывайте, нос по ветру и улыбку шире, жизнь продолжается!

— Господин лекарь, золотой вы мой человек! — она снова улыбалась, а в глазах стояли слёзы от умиления.

Кажется, она хотела меня обнять, но вовремя сдержалась. Потом из потайного кармашка достала платочек и осторожно промокнула им глаза, чтобы не испортить макияж. Так с улыбкой на лице и слезами счастья она и направилась на выход.