— Ну вы тогда подумайте, что ей сказать, а потом позвоните, договоритесь о встрече.

— Вы шутите, Александр Петрович? — он убрал руки от лица и посмотрел на меня глазами полными слёз. — Она не узнала меня, и я ей не нужен спустя столько лет.

— Errare humanum est, человеку свойственно ошибаться, — улыбнулся я. — Я уверен, что ей вас не хватает. Подумайте и позвоните, дайте шанс вам обоим.

— Куда я ей позвоню? — спросил он уже готовый сорваться в бессильные рыданья.

— Так, стоп машина! Дыхание ровное, глубокое, генератор слёзной жидкости деактивирован! — бодро сказал я и положил на стол перед ним свою тетрадку, открыв в нужном месте. — Вот, записывайте.

— Откуда это у вас? — выпучил он глаза, уставившись на написанный между абзацев номер.

— Она написала по моей просьбе, — улыбнулся я. — Она узнала вас, несмотря на долгую разлуку, и вы ей небезразличны. Записывайте номер и звоните, когда соберётесь. Но не рекомендую сильно затягивать, надо идти по горячим следам, она может обидеться, если вы будете собираться с духом слишком долго.

— Я позвоню ей сразу после обсуждения результатов лечения сегодняшних пациентов.

— К чёрту результаты! — резко заявил я. — Всё это мелочи, потом обсудим. Я сейчас одеваюсь и ухожу, а вы звоните, слышите меня? Немедленно звоните, она вас ждёт!

В подкрепление своих слов я снял халат, бросив его поперёк стола, Соня потом повесит на место. Взял в шкафу своё пальто, шляпу, портфель и тубус, и, не сбавляя набранного темпа открыл дверь кабинета, собираясь на выход. На пороге обернулся. Рябошапкин ошалелым взглядом наблюдал за мной. На столе перед ним лежала моя тетрадь, открытая на той самой странице.

— Спасибо, Александр Петрович! — в сердцах произнёс он. Так, только новых слёз в знак благодарности мне сейчас не хватало.

— Будьте здоровы, Иван Терентьевич, до понедельника! — сказал я и решительно вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

Нос к носу столкнувшись с пытающейся войти Соней, я попросил её пока не входить, а подождать возле кабинета.

— Он ей позвонит? — с надеждой в голосе произнесла девушка.

— Думаю да, — тихо ответил я и улыбнулся. — Очень надеюсь, что сегодня на этом свете станет на два счастливых человека больше.

— Я буду сидеть здесь и ждать сколько угодно, — пробормотала себе под нос Соня, на лице нарисовалась мечтательная улыбка. Тоже переживает и радуется за него. Мелочь, а приятно.

Когда я уже находился вне кабинета, можно спокойно одеться и вызвать такси. Если Корсаков и Юдин молчат, значит я освободился первым. Поеду обратно в клинику, тогда оттуда и стартанём в загородное имение Бориса Владимировича для проведения тимбилдинга. Тьфу ты, простите, для проведения в приятной компании вечера пятницы по исконно русским традициям. На все выходные я задерживаться не собирался. Семью я уже предупредил, других серьёзных планов и возражений ни у кого не было.

Корсаков был сам за рулём своего автомобиля, что меня немного удивило. Хотя откуда я знаю, может он всегда так? До загородного имения домчали с ветерком, ехать оказалось не так уж и далеко, от кольцевой километров двадцать. Усадьба поразила красотой парка. Хоть деревья и облетели, за исключением многочисленных хвойных, а газоны и клумбы спрятал снег, всё равно было понятно, что обязательно надо будет увидеть это весной.

Сам дом двухэтажный, но довольно широко раскинулся в стороны, в центре возвышение и третий этаж буквально на несколько комнат. Я видел такие дома раньше, там чаще всего размещают детские.