У него слегка сузились глаза.

— Разве я говорил, что вы вещь, Долорес? — негромко спросил он.

— Вот и хорошо. Я думаю, вам пора спуститься и позаботиться о гостях… — Она сделала красноречивую паузу. — Или я закричу.

Он усмехнулся.

— Я ухожу. Спокойной ночи, Долорес. Еще раз спасибо.

Следующие десять дней были заполнены работой, и Долорес радовалась этому. Чувство, которое она испытывала к Эдвину, приводило ее в смятение, поэтому она хваталась за любое дело, лишь бы забыться. Она не хотела влюбляться. Все это было слишком сложно и грозило серьезными проблемами. А легкая интрижка с таким мужчиной, как Эдвин Оливер, была невозможна.

Эдвин снова присылал ей цветы, звонил по телефону и говорил, что хочет увидеться. Долорес отвечала, что занята. Она избегала снимать трубку и не звонила сама. И все же каждую ночь видела его смеющиеся глаза, ощущала прикосновение его губ и слышала эхом отдававшиеся в ушах слова: «Я хочу вас. Я хочу вас. Я хочу вас…»

В субботу у нее не осталось ни одного свободного номера. Приготовив и подав постояльцам обед, Долорес принялась мыть посуду, потому что одна из посудомоек свалилась с гриппом. Потом направилась к себе во флигель, выжатая, как лимон. Дорожки засыпала похрустывавшая под ногами листва. Ноябрьский воздух был холодным, колким и остро пах осенью. Она глубоко дышала, наслаждаясь легким ароматом палых листьев. Небо было ясное, и ничто не предвещало приближения бури, о которой предупреждал прогноз погоды.

Где-то вдалеке блеснул свет. Она инстинктивно остановилась и вгляделась в темноту. Там, на краю леса, неподалеку от пруда, не могло быть никакого света. Но он был. Мерцающий свет открытого пламени. Костер!

Она нахмурилась. Неужели кто-то из ее постояльцев без разрешения развел костер? Для собственного удовольствия? Ну ладно, допустим, сидеть у костра и любоваться звездами очень романтично, но костер в лесу — вещь достаточно опасная.

Запахнув на себе куртку, она поспешно зашагала к костру и лишь на полдороге спохватилась, что делает глупость. Это могли быть совсем не ее постояльцы, а бродяги, охотники или еще кто-нибудь с оружием в руках. Границы ее участка обозначены достаточно четко, так что это не мог быть добропорядочный гражданин, ненароком нарушивший права собственности.

Она продолжала идти вперед и вдруг с удивлением увидела у пруда очертания палатки средних размеров. Долорес застыла на месте. Палатка! Она сделала еще несколько шагов и услышала музыку. Это был Вивальди. Вивальди!

Кто-то вышел из палатки, и она остановилась. Свет костра четко обрисовывал мужской силуэт, и она мгновенно узнала этого человека.

Эдвин разбил палатку на ее участке. О Боже… Она сама не знала, что чувствует — гнев, облегчение, возбуждение или то, другое и третье вместе взятое.

5

Видимо, заслышав шаги Долорес, Оливер обернулся и остался стоять на месте, дожидаясь, когда она приблизится.

— Я уж думал, что вы вообще не придете, — спокойно сказал он, когда женщина оказалась рядом.

— Как это называется? — строго спросила она, не веря своим глазам. Крупный бизнесмен в элегантном костюме неожиданно превратился в сидящего у костра туриста в поношенных джинсах.

— Думаю, это называется разбить палатку на свежем воздухе под прохладным осенним небом.

Небо было не прохладным, а попросту холодным, но Долорес не стала заострять на этом внимание. Она стиснула кулаки.

— Вы вторглись на чужой участок! Вы нарушитель!

Он сунул руки в карманы.

— Неужели?

— Да! И если вы не уйдете, я вызову полицию!

Эдвин протяжно вздохнул.