Рису с Бо заносит в коридор радиологического отделения, заканчивающийся тупиком с наглухо закрытой дверью. Единственный путь отсюда — тот, которым они пришли. Они поворачиваются, и в то же мгновение оба охранника выскакивают из-за поворота, видят загнанных в угол непрошенных гостей и сбавляют скорость. При виде добычи на лицах копов нарисовывается легкое злорадство.

— Ну и пробежечку вы нам устроили, ребятки! — пыхтя и отдуваясь, говорит толстый.

— Поднять руки, чтобы мы их видели! — требует тощий.

Риса поворачивается к Бо и шепчет:

— Надо заговорить им зубы. Мы же ничего плохого не сделали. Бегать не запрещается. Если они не узнают меня…

В глазах у Бо горит огонек решительности; руку он держит в кармане куртки. Охранники подходят ближе.

— Без причины никто ни от кого не убегает! — заявляет упитанный. — Сдается мне, что вы, ребятки, беглые расплеты. А? Что скажете?

— Руки! — повторяет худой, расстегивая кобуру.

Бо вытаскивает руку из кармана. Вместе с пистолетом. И направляет его на тощего полицейского. Неудачная идея номер четыре.

Бо прицеливается. Риса знает — это конец, и лишь надеется, что у копов транк, а не боевые пули, но это маловероятно. Тощий, увидев наставленное на него дуло, тянется за своим стволом. Тогда Бо нажимает на спуск и…

…и, к полной неожиданности для Рисы, пистолет стреляет! Она слышит красноречивое «птфф!» — звук вылетевшего транк-дротика. Дротик вонзается в плечо копа — тот даже не успевает выхватить свое оружие — и в следующее мгновение Тощий падает на колени, а еще через секунду валится без сознания, утыкаясь носом в ковровое покрытие пола. Уноси готовенького.

Второй полицейский, которому, по всей вероятности, никогда в жизни еще не доводилось в кого-либо стрелять, лихорадочно нащупывает кобуру, и Бо посылает заряд транка прямой наводкой ему в грудь. Толстяк издает смешной писк, ноги его подгибаются, как у умирающей оперной дивы, и он прислоняется к стенке, по которой затем и сползает на пол. Уноси второго готовенького.

— Уходим! — командует Бо. — Надо убираться отсюда.

Он хватает ее за руку и тянет прочь. Риса в таком ошеломлении, что не пытается вырваться.

— Но… но как…

— Думала, я не знаю, что ты разрядила мой пистолет? Так я тебе и полез невесть куда безоружный!

Риса наконец выдергивает руку и разворачивается на сто восемьдесят градусов.

— Ты куда?!

— Нельзя их так оставлять! — говорит она. — Найдут — нам крышка. Их надо спрятать!

Бо следует за ней, и вместе они оттаскивают полицейских в дальний конец коридора. Когда в наушнике одного из копов далекий голос спрашивает, задержаны ли нарушители, Бо очень убедительным тоном докладывает:

— Десять-четыре. Всего лишь парочка местных отщепенцев. Выскочили за дверь. Теперь они не наша забота.

— Ну и слава Богу, — слышится в наушнике. Таким образом ребята выгадывают еще по меньшей мере десять минут — пока кто-нибудь не озадачится, куда же подевались двое полицейских.

— Десять-четыре? — изумляется Риса. — Ты правда сказал «десять-четыре»?

Бо пожимает плечами.

— Сработало же.

Они заталкивают Тощего в деревянный ящик для игрушек в комнате ожидания педиатрического отделения. Толстячок прекрасно вписывается в шкаф под огромным аквариумом, обитатели которого, шарообразные рыбы-иглобрюхи, по иронии судьбы сильно напоминают незадачливого полицейского.