От неожиданности он опрокинулся навзничь, а маленькая фигурка Амисии застыла у него на груди, защищая от разящего удара. Падая, Гален успел заметить, что Уилл без труда скрутил обезумевшего барона. Потом рыцарь с такой же легкостью отобрал у Гилфрея и кинжал, и меч, прежде чем отшвырнуть скрюченного от боли злодея в сторону, прямо на ступени деревянной лестницы, словно мешок требухи.

— Вот что значит любовь! — насмешливо протянул Уилл, взирая сверху вниз на распростертого у его ног двоюродного брата. — А ведь был человек неробкого десятка! — Он заткнул баронский кинжал за голенище своего сапога, а затем, держа в каждой руке по мечу, вновь повернулся к поверженному врагу.

Гален ответил приглушенным смешком. Ему было нечем оправдаться: у всех на виду он сжимал в объятиях единственную виновницу своего непростительного легкомыслия — ту, которая, не раздумывая, закрыла его своим телом.

Только сейчас до Амисии дошло, что все собравшиеся глазеют не на свалившегося, как сноп, барона, а на них с Галеном. Она попыталась подняться, но Гален только крепче прижал ее к груди. Он сел, а потом поднялся на ноги, бережно обнимая молодую жену.

Тут Гилфрей пришел в чувство и обнаружил, что являет собой жалкое зрелище: скрюченный и беспомощный, он валялся под ногами у каких-то самозванцев, одетых в цвета его гарнизона и приставивших острия мечей к его груди.

— Да будет вам известно, грязные негодяи: я — вассал короля! — Брызгая слюной, как всегда в минуты гнева, барон разразился угрозами. — Король с вас шкуру спустит!

— Ах ты Господи, страх-то какой! — притворно содрогнулся Уилли. Гилфрея передернуло.

В стороне от людского кольца, сомкнувшегося вокруг барона, Амисия, которую Гален так и не выпустил из своих надежных объятий, будто читала мысли отчима: кто же это такой? Как его сюда занесла нелегкая? Переводя взгляд с Уилла на Галена, Гилфрей в конце концов узнал и второго наследника Таррента и задохнулся в бессильной злобе.

— Его величеству будет затруднительно услышать твои вопли из крепостного подземелья. — Кольцо вокруг барона разомкнулось, чтобы Гален со своей избранницей могли подойти к нему вплотную. — Милостивый господин, — продолжил Гален с ехидной усмешкой, — едва ли твой высокий покровитель сочтет, будто от тебя Англии больше проку, чем от Уилли из Уильда. — Гален учтивым жестом указал на своего кузена, а тот, в свою очередь, отвесил куртуазный поклон.

У Гилфрея отнялся язык. В это время на крепость налетел порыв ветра, ворвавшийся в ворота с ураганной силой. Казалось, он разметал все на своем пути, расчистив путь к кучке людей у подножия деревянной лестницы.

Можно было подумать, что тот же ветер принес в крепость отряд всадников, неожиданно показавшийся у распахнутых ворот. Гилфрей сразу выделил одного, ехавшего впереди с гербом Таррента на щите. Но и без этого опознавательного знака ошибиться было бы невозможно: в Дунгельд прибыл прославленный Ледяной Воин.

— Смотри, вот и они, — шепнул Гален, сжимая руку Амисии под взглядом отца. — Но если бы не ты, спасать меня было бы уже поздно.

У Амисии перехватило дыхание, когда она со всей отчетливостью осознала, что ее любимый был на волосок от верной смерти. Гален почувствовал ее волнение и заговорил так, чтобы слышала она одна:

— Ты сохранила мне жизнь, призвав на помощь Карла и Уилла. — Под его ласковым взглядом потемневшие глаза Амисии снова засветились мягким медвяным блеском. — Я у тебя в неоплатном долгу. — Невзирая на любопытство толпы и даже на приближение воинов, Гален наградил Амисию страстным поцелуем, которому она не могла, да и не хотела противиться.

— Этому не бывать! — Гилфрей со всего размаху хлопнул ладонью по гладкой деревянной ступеньке, чтобы только напомнить о себе всем присутствующим.