— Поздно. Барон прознал, что она призывала тебя к себе — не иначе как ему донесла Мэг. — Уголки ее рта презрительно опустились, но это не могло выразить и малой доли того отвращения, которое жители замка питали к угодливой старухе, прислуживающей барону. — Ума не приложу, как она успевает за всеми нами следить — крадется, будто тень. — Анна тряхнула головой, словно отгоняя навязчивый образ. — Он ринулся к хозяйке в келью, а когда вышел, объявил во всеуслышание, что она уединяется на неделю, чтобы поститься и возносить молитвы.

— Если уж она пожелала меня видеть утром, — Амисия, насупившись, пыталась высвободить руку, — то не откажется принять и сейчас.

— Может, и так, — удрученно кивнула Анна, и горечь в ее голосе заставила Амисию остановиться. — Да только сэр Гилфрей приставил к ее дверям Мэг, чтобы леди Сибиллу никто не беспокоил. Трогательная забота, верно?

Амисия приникла к тяжелой двери, словно только эта преграда и отделяла ее от матери.

— Выходит, я не могу явиться на материнский зов. — Она была совершенно убита.

— Придется выждать по меньшей мере семь дней, — подтвердила Анна. — И моли Господа, чтобы наш лорд не уморил ее голодом под видом поста.

Этот пост, подумала про себя Анна, больше походит на кару за помыслы, которые вынашивала Сибилла, призывая к себе дочь.

— Э-ге-гей, Гален! — позвал Карл.

Гордые боевые кони, впряженные в жалкую крестьянскую колымагу, являли собой совершенно нелепое зрелище. Гален, нетерпеливо поджидавший в густых зарослях, грустно улыбнулся, выходя на узкую дорогу. Ждать пришлось долго — да еще перед тем они трое суток таились в пещере, пока барон и его приспешники раз за разом прочесывали лес. В течение этих трех суток вынужденного заточения Гален, пренебрегая опасностью, ежедневно пробирался на безлюдную лесную поляну, как только спадала вода.

— Вижу, тебе удалось прикупить зерна, — сказал Гален, взглянув на туго набитые мешки, громоздившиеся за спиной Карла.

— Как ты и предвидел, мельник чуть не плясал от радости, когда к нему явился покупатель с полной мошной. В округе, как видно, немногие могут уплатить за помол или за мешок зерна.

— Что ж, первый шаг сделан. — С той небрежной легкостью, которая дается только постоянными физическими упражнениями, Гален вскочил на козлы и оказался рядом с другом. — Мельник разжился монетами. Что особенно важно, деньги он заработал честным трудом. Барон не сможет утверждать, что это подачка от разоривших его грабителей.

Карл покосился на друга и встретил его довольный, насмешливый взгляд.

— Вместе с зерном мельник всучил мне и эту развалюху.

— Да уж, по-другому и не назовешь, — согласился Гален, скептически оглядывая рассохшиеся доски скрипучего возка. — Но какой-нибудь бедолага-крестьянин обрадуется и этому. Полагаю, Уолтер сумел, не привлекая излишнего внимания, разнести по деревне нашу весть. Приготовься к встрече с любопытствующими жителями.

Лицо Карла приняло серьезное выражение:

— Будем молить небеса, чтобы обманка, которую мы приготовили на берегу для барона и его головорезов, задержала их там подольше, а мы тем временем сделаем свое дело.

— Да, помолиться не вредно, но я больше полагаюсь на содействие монастырской братии.

Аббат Петер со своими собратьями и впрямь оказали им немалое содействие: они даже согласились потихоньку поставить в монастырскую конюшню, рядом с покорными осликами и унылыми клячами, трех статных боевых коней.