— Ты посягнул на непорочность Амисии?!!

— Всего лишь несколько часов тому назад. — В заявлении Галена гордость явно преобладала над раскаянием. — И я более чем готов ценою брака загладить свою вину перед девушкой, которую обесчестил.

Тут уж аббату пришлось взглянуть на вещи по-новому; всю энергию, которую он до того тратил на возражения, теперь он обратил на содействие задуманному. Даже тревоги о крестьянах Брейстона, покинувших свои хижины, отступили на второй план.

— Этого не будет. Этого просто не может быть, — в который раз повторяла Келда, поглаживая худенькие плечи Амисии, все еще вздрагивающие после долгих рыданий. — Да говорю же я тебе, — твердила она подруге, которая лежала ничком на кровати, уткнувшись лицом в мокрую от слез подушку. — Фаррольд любит меня, любит так же сильно, как я люблю его.

Келда прилагала все старания, чтобы голос ее звучал как можно более убедительно, но смутные сомнения все время подтачивали ее уверенность в том, что возлюбленный не оплошает. По правде говоря, Фаррольд не мог похвастаться сильным характером и привык склоняться перед отцовской волей, но он не станет приносить в жертву их счастье. Не станет! Стремясь убедить не столько Амисию, сколько самое себя, она твердо заявила:

— Мы собираемся пожениться, и он ни за что не согласится участвовать в подлых планах Темного Лорда.

Амисия лежала неподвижно; она хорошо помнила, как выглядел рядом с Гилфреем Фаррольд — несчастный и запуганный. Келде трудно будет смириться с мыслью о крушении своих надежд. Ей придется услышать дурные вести от самого Фаррольда, иначе она просто не поверит им.

Амисия повернулась на бок и ладонями вытерла глаза. По ее убеждению, слезы были постыдным проявлением слабости. Увы, им удалось просочиться сквозь самую крошечную щель в стене ее бравады. Утренняя катастрофа, наступившая так скоро после упоительной ночи, сокрушила эту стену до основания, и целый поток хлынул в образовавшуюся брешь. Пытаясь отогнать черные тучи отчаяния, Амисия поднялась и спустила ноги с кровати.

— Давай поищем Фаррольда. — Амисия протянула руку подруге, которая внезапно отшатнулась, словно ей поднесли ядовитую змею. — Узнаем, как он собирается поступить, раз дело идет к тому, что нас поженят насильно.

Она произнесла эти слова мягко, хотя сердце у нее разрывалось — от жалости к Келде и к себе самой. И все-таки нужно было посмотреть правде в глаза. Нужно было действовать, а не оттягивать миг прозрения.

Видя, что Амисия твердо намерена бороться против такого исхода, который был в равной мере ненавистен им обеим, Келда встала и приняла протянутую ей руку. Когда Мэг уснула мертвецким сном, Гилфрей приказал, чтобы вместо нее Амисию сторожила мать Келды. Но из сострадания к двум безутешным девушкам Анна предоставила им возможность погоревать вместе и не стала удерживать их при выходе из комнаты.

Келда знала, что в этот час Фаррольд должен был стоять в дозоре наверху крепостной стены. Поэтому подруги, миновав скудно освещенный коридор, поднялись по узкой каменной лестнице. До сих пор впереди шла Келда; она даже толчком открыла тяжелую дверь наверху, и тут ее храбрость иссякла. Помедлив немного, она пропустила Амисию вперед, и та первой вышла на яркий солнечный свет.

— Фаррольд! — закричала Амисия, разглядев на дальнем от них конце стены спину того, кого они собирались отыскать. Он стоял неподвижно, и, судя по всему, ничего не слышал. Амисия обхватила себя руками за плечи, жалея, что не догадалась накинуть плащ. Лето еще не кончилось, но, когда солнце скрывалось за облаками, воздух обдавал холодом. В следующее мгновение она вспомнила, где оставила плащ, и тут же прониклась убеждением, что стынет не от холода, а от крушения своих грез.

— Фаррольд!!! — Вопреки обыкновению, Келда заставила себя приблизиться к краю пугающе высокой стены, чтобы присоединить свой голос к голосу подруги.