А ноги сами понесли к выходу вслед за тренером. В голове крутилось, что раз в этом мире есть маги, то я могу попросить стать лучшим в мире одаренным. Но что мне это даст? И получится ли? Вдруг это умение привнесено Горским в мир извне?

И еще вопрос — если Витаутович меня в чем-то подозревает, то почему покрывает?

Об этом я размышлял уже в такси. Вспомнил, что мне каким-то чудом все звонят, хотя я телефон никому не давал, вошел на свою социальную страницу, и оказалось, что мой номер есть в общем доступе! Вообще непорядок.

Покопавшись в настройках, я скрыл свой номер — оставил только право писать сообщения. Еще выяснилось, что ко мне был прикреплен банковский счет. Банк в этом варианте СССР был один — Госбанк, и движение наличных, ясное дело, отслеживалось — вот о чем предупреждал Витаутович, когда спрашивал, положил ли деньги в банк.

Многочисленные кооперативные банки, открытые в восьмидесятых, прикрыли при Горском. Стройбанк, Внешторгбанк и Гострудсберкассы были поглощены Госбанком.

Доехав до центра, я решил прибарахлиться, взять пару «штанов из джинсовой ткани», свитеров на смену и рубашек — а то совсем непорядок, выгляжу, как кот помоечный. На кассе заметил, что люди расплачиваются не только наличкой, но и банковскими карточками. Значит, и мне такая полагается? Нужно узнать на работе, где ее брать. Или просто открыть в банке счет и получишь карту? Ладно, пока не горит, все равно «беспредельные» деньги светить нельзя.

Как я убедился еще раньше, дефицита и очередей в магазинах не было. Особо шиковать не стал, купил вещи в среднем ценовом диапазоне, потратил тысячу. Не удержался, раскошелился на темно-зеленые занавески за триста: без них я в своей комнате, как рыба в аквариуме.

Сколько же у меня осталось? На такси плюс долг Коту — чуть больше сотни, семьсот на подарки Мищенко, Наташе и семьдесят рублей за новогодний стол. Девятьсот! Две тысячи Витаутовичу, да плюс траты на вещи, шторы еще эти!

Гулять так гулять! Для ровного счета я приобрел темно-коричневые кожаные берцы с песочными вставками — типа тех, на которые пожалел денег в прошлый раз — и простенькие, но приличные кроссовки для уличных тренировок.

Жаба перекинулась кверху лапками. Пять тысяч рублей я просадил за один день! Масштабы растрат поражали. Но очень радовало, что осталось еще восемнадцать тысяч.

Вынимая купюры, я снова и снова наталкивался на билеты для Насти и Наташи. Нужно их отдать. Занесу Наташке, а там пусть сами разбираются. Встречаться с Настей не было ни малейшего желания. Не только сейчас — вообще. У нас ничего не было, а она уже от ревности убить готова, на фиг мне такие сложности? Что я, секса не найду? Найду и без таких проблем.

Оставив вещи у себя в комнате, я навьючился пакетами с подарками и вкусностями, которые купил еще до звонка Витаутовича, и отправился к блондинке Наташе.

Девушка распахнула дверь, не спросив, кто пришел. Увидев меня, просияла. С чего бы?

— Саня, какими судьбами? — Ее взгляд остановился на пакетах. — Заходи!

Я протянул торт и переступил порог.

— Вот, с наступающим. Остальное тоже вам.

— Ой, спасибо! Какая прелесть!

Она сразу же поставила торт на стол, взяла другие пакеты, расставила на полу. Заинтересовалась, когда в одном что-то зазвенело. Но не стала заглядывать, захлопотала вокруг меня, заглянула в лицо.

— Мамочки! Кто это тебя так?

В этой скромной девушке в спортивном костюме невозможно было узнать разукрашенную блондинку, которую я видел на дискотеке, она сбросила лет десять, и теперь ей трудно было дать больше двадцати.

— С любовницей застукали, — отшутился я.

Конечно же, она не поверила. Но это была ирония, а не ложь, и потому не вызвала негатива.