В коридоре появился муж Наташи, Вадик, подошел к ней, поцеловал в макушку, она затараторила, рассказывая о происшествии, жестом пригласила меня войти.

Не замолкая, усадила мужа за стол, отрезала торт, собрала елочные шары.

— Ты представляешь, какая дура психическая? — закончила она, ставя блюдце с тортом перед мужем. — Человек пришел о ней хлопотать, а она такое устроила?

Я мысленно улыбнулся. Неужели мои действия выглядели так? Или Наташа чуть приукрашивает, чтобы не возникало подозрений?

Наконец Вадик обратился ко всем. То есть, не только к жене, но и ко мне:

— Я давно сказал, что она с головой не дружит. Ей надо пить бром.

— Или принимать витамин Хэ, — хихикнула Наташа, усаживаясь между нами. — Мужика то есть ей надо, чтоб в ежовых рукавицах держал. Но не Сашу. Сашу жалко.

Я сидел напротив Вадика и хотел поскорее уйти. Закончив говорить, Наташа показала ему билеты, и я понял, чего он хочет больше всего на свете. Не просто хочет — алчет, хоть на его безэмоциональном лице этого и не прочесть: попасть на турнир, сидеть во втором ряду и держать любимую жену за руку.

— Сашенька, а Вадиму можно организовать билет? — спросила Наташа, ставя передо мной вторую чашку чая. — Если что, мы заплатим сколько скажешь. Или… можно Настин билет — Вадиму?

— Я обещал ей. Если она откажется, тогда пусть идет Вадим. Если не откажется… Не обещаю, но постараюсь его провести на турнир.

— Ты тоже туда идешь? — удивилась Наташа, обернулась к мужу: — Он на беспредельных боях выиграл, представляешь?

— Не выиграл, а победил, — поправил ее Вадим. — А вообще — круто!

Ну точно Железный человек, никаких эмоций. Хотя… кое-что проявилось.

— А к нам ты каким боком? В органах служишь?

— Нет, — покачал я головой. — Числюсь уборщиком в спортивном обществе «Динамо».

— Числишься? Уборщиком? — Он расхохотался. — Там же роботы все делают, так что и правда — «числишься»… Да уж… Кто не работает, тот ест! И по турнирам расхаживает! Ты же идешь на турнир?

— Иду, — кивнул я, но не стал говорить, что — участником.

— А билеты как достал? — не унималась Наташа. — Я пыталась, сестра Вадика на самого Мимино вышла — ничего не получилось.

Вот теперь придется говорить правду.

— Я не зрителем туда иду. Участником.

Немая сцена: в глазах супругов недоверие, подозрение, что разыгрывают, потом принятие:

— О-бал-деть! — выдохнула Наташа.

Пока не начались расспросы, я поднялся, опершись о стол, пожал Вадику руку:

— Рад был познакомиться поближе, мне пора. Уже восемь вечера, а завтра вставать в шесть. Надо лечь пораньше.

— Подожди! — Наташа вскочила, бросилась к полке на стене, зашуршала пакетами. — Ты ж не уснешь, волноваться будешь. Я тебе чаю дам успокоительного, завари и выпей перед сном.

Девушка отдала мне пакетик, закрытый прищепкой, и я поймал себя на мысли, что тут так тепло и душевно, что уходить не хочется. Ведь если уйду, буду маяться, думать, прогнозировать и представлять свой грядущий позор.

Топая к себе, я думал, что Звягинцев так бы и трепетал всю ночь, а проснулся бы невыспавшимся. Но Саня Нерушимый молча сожрал палку колбасы, выпил Наташиного чаю, потом еще чашку, и, поставив будильник на пять, отрубился.

Мне снился бесконечно долгий сон, распадающийся на множество однотипных, где я видел свое поражение в разных вариантах.