Тут Фанни услышала, как в замке поворачивается ключ. В прихожей раздался мамин голос:

— Вот так, Клякса, хорошая собачка. Фу, а у кого тут такие грязные лапки? Где наше полотенце?

Фанни сидела не шевелясь и молчала, считая про себя секунды: «Одна, две, три, четыре…»

На этот раз она успела досчитать только до четырёх.

— Фанни! Фанни!!!

Она нехотя поднялась и крикнула:

— Да, чего?

— Иди помоги мне, будь добра. У меня жутко спина болит. Можешь помыть Кляксу? Она вся в грязи.

Фанни взяла собаку за загривок и потащила в ванную.

Мама продолжала болтать без умолку. Видимо, сегодня у неё был на редкость удачный день.

— Мы дошли до самого Страндгердет. Там я познакомилась с такой милой дамой с пуделем! Они недавно сюда переехали. Пуделя зовут Соломон, представляешь?! Кляксе он ужасно понравился. Мы спустили их с поводков, и они оба полезли купаться, хотя, вообще-то, сейчас холодно. А потом она валялась в грязи и жутко извозилась. Господи, как я проголодалась! Ты сходила в магазин?

— Нет, мама. Я только что пришла из школы. У нас скоро контрольная по алгебре, мне надо готовиться.

Мама, как всегда, будто не слышала её. Она открывала и со стуком захлопывала шкафчики на кухне.

— А в морозилке ничего нет? Ух ты, здорово! Рыбная запеканка! Мне надо срочно поесть. А на сколько её надо ставить в духовку? На сорок минут? Господи, да я же умру с голода. Ой, сейчас описаюсь!

Она влетела в ванную и села на унитаз, пока Фанни, сжав зубы, отмывала собаке лапы. Ну вот зачем мама постоянно во всеуслышание объявляет о своих потребностях? Чтобы все знали, что с ней происходит каждую секунду? В висках пульсировало раздражение.

— Ты её вытри хорошенько, чтобы она не простудилась, — сказала мама, надевая трусы.

— Да, мама.

Вот если бы она когда-нибудь проявила такую же заботу о собственной дочери.

Фанни вышла из ванной и увидела, что мама лежит на диване с закрытыми глазами.

— Устала?

— Да, надо немножко отдохнуть перед работой. Поставишь запеканку в духовку, когда разморозится?

— Ладно.

Фанни снова уселась за учебники. Мама, похоже, заснула. «Она ведёт себя как большой ребёнок», — думала Фанни, накрывая на стол. Часы показывали четыре. У неё оставалось три часа. Два на учёбу, по крайней мере, хотелось бы в это верить, и час на то, чтобы привести себя в порядок.

— А ты не будешь? — спросила мама, когда Фанни поставила перед ней тарелку с запеканкой.

— Нет, я не голодна. Поем попозже.

— Ага, — рассеянно ответила мама, уже погрузившись в свои мысли.

Фанни хотела было рассказать ей о забавном спектакле, который они смотрели в школе, но тут же поняла, что мама всё равно не сможет сосредоточиться. Какой смысл что-то ей рассказывать?

По дороге домой Кнутас досадовал из-за неудачи с видеокассетой.

Сев в машину, он поёжился от холода. Лине всё время ныла, что надо купить новую машину, тем более что деньги теперь есть, но он упрямо не желал расставаться со своим старым «мерсом». Пока что ему удавалось сопротивляться. Две машины — слишком дорого и сложно, к тому же держать негде — перед домом места только для одной. А расстаться со старым любимым «мерседесом» у него духу не хватало: с этой машиной связано слишком много воспоминаний и переживаний, казалось впитавшихся в потёртые сиденья. Комиссара и машину связывали любовь и взаимопонимание.

Он припарковался перед домом, во всех окнах горел свет. Хороший знак, — похоже, все дома. Кнутас уже предвкушал спокойный вечер в кругу семьи, но, когда вошёл в дом, увидел совсем не то, что ожидал.