Он припарковался перед домом, во всех окнах горел свет. Хороший знак, — похоже, все дома. Кнутас уже предвкушал спокойный вечер в кругу семьи, но, когда вошёл в дом, увидел совсем не то, что ожидал.

— Ни за что! Даже и не подумаю! Мне плевать, что она там говорит!

Нильс взлетел наверх по лестнице к себе в комнату и громко хлопнул дверью. Петра сидела за столом на кухне. Лине гремела кастрюлями у плиты, демонстративно повернувшись к дочери спиной. Едва взглянув на жену, комиссар сразу же понял, что она вне себя от ярости.

— Что происходит? — спросил Кнутас, не успев даже снять пальто.

Лине обернулась. У неё на шее выступили красные пятна, растрёпанные волосы торчали во все стороны.

— И не спрашивай! Денёк выдался отвратительный.

— Что вы тут устроили? — спросил Кнутас у дочери, ласково погладив её по голове.

Та сразу же с криком вскочила со стула.

— Что вы тут устроили! — накинулась она на отца. — Спроси у него, что он тут устроил! У моего так называемого брата!

Выпалив всё это, дочь последовала примеру сына и скрылась на втором этаже.

— У меня выдался кошмарный день на работе, сил нет ещё и это выслушивать, — устало сказала Лине. — Придётся тебе с ними разобраться.

— Что у тебя случилось?

— Поговорим позже.

Он повесил пальто на вешалку, снял ботинки и быстро поднялся на второй этаж, перешагивая через две ступеньки. Позвал детей в спальню и присел рядом с ними на край кровати.

— А теперь рассказывайте, что стряслось.

— Ну, мы должны были помочь маме накрыть на стол, но сначала надо было вынуть посуду из посудомоечной машины, пока мама готовит ужин, — начал Нильс. — Я достал лоток с ножами и вилками и начал раскладывать их по местам. И тут припёрлась Петра и говорит: «Дай я сделаю!»

— А вот и нет! Всё было не так!

— Помолчи! Дай сказать! Именно так всё и было. Ты выхватила лоток у меня прямо из рук, хотя я уже начал.

Петра расплакалась.

— Это правда? — терпеливо спросил Кнутас, повернувшись к дочери.

— Да, но он всегда берёт лоток с ножами и вилками. Конечно, это же проще всего! Я решила, что теперь моя очередь. Но он не захотел меняться. Мама разозлилась и сказала, чтобы мы перестали ссориться, а Нильс обозвал меня дурой!

Лицо Нильса пылало от возмущения.

— Конечно! Я же уже начал! А ты подошла и просто отобрала его у меня! А мама наорала на меня, как будто это я виноват!

Кнутас повернулся к дочке:

— Конечно, ты не права, что забрала у Нильса лоток, раз уж он начал его разбирать. А ты, Нильс, не забывай, что всё должно быть по справедливости — разгружайте посудомоечную машину по очереди. Ваша мама, кстати, очень устала, и ей тяжело слушать ваши вечные ссоры, пока она готовит ужин. А ещё не надо обзывать сестру дурой, Нильс.

— Ну прости, — смущённо извинился сын.

Кнутас обнял обоих детей. Петра прижалась к нему, а Нильс, продолжая показывать характер, оттолкнул отца.

— Ну ладно тебе, ничего особенного ведь не случилось.

— Отстань! — рявкнул Нильс, зло сверкнув глазами.

Кнутас отвёл сына в сторону, и после недолгих уговоров Нильс нехотя согласился спуститься на кухню.

Лине выглядела расстроенной и совершенно измученной.

— Как ты? — спросил Кнутас, когда покой в доме был наконец восстановлен.

— На работе кое-что случилось. Потом расскажу.

— Сейчас! Нам же тоже интересно, — возмутилась Петра.