— То есть больше пятнадцати лет назад? — не смог скрыть своего удивления Кнутас.

— Если говорить точно — ровно семнадцать лет назад.

— Как же так получилось, что вы совсем не общались?

— Всё очень просто. Он не звонил мне, а я не звонила ему.

— Вы совсем потеряли с ним связь после развода?

— Я иногда приезжала к нему на выходные, но это было, мягко говоря, сомнительное удовольствие. Он же и при мне продолжал выпивать. Он никогда никуда меня не водил, мы просто сидели дома, а к нему приходили его друзья. Они нажирались, и я их волновала меньше всего. Смотрели по телевизору футбол и скачки, а иногда вообще сидели и листали мужские журналы. Отвратительно. Иногда я терпела час-другой и просто уходила домой. А потом вообще перестала приходить.

— А в каких вы отношениях с матерью?

— Да в нормальных. Бывает, конечно, и лучше, но в принципе на вполне приемлемом уровне, — ответила она таким тоном, будто оценивала состояние фондового рынка.

Она почесала ключицу, и на секунду показалась бретелька бюстгальтера — золотисто-бежевая, атласная, с красивой вышивкой.

«И тело у неё, наверное, тоже идеальное», — подумал Кнутас, разозлившись на самого себя за то, что позволил себе оценивать её как женщину.

— Как складывается ваша жизнь сейчас? — спросил он, чтобы сменить тему.

— Спасибо, неплохо. Работаю в городской библиотеке в Мальмё и вполне этим довольна. У меня много друзей и в Мальмё, и в Копенгагене.

— Вы живёте одна?

— Да.

— Может быть, вы знаете людей, которые питали бы особую неприязнь к вашему отцу? Вы, конечно, долгое время не общались, но прошлое тоже может сыграть свою роль.

Она наморщила лоб:

— Да нет, так сразу никто в голову не приходит.

На этом разговор закончился. Пиа Дальстрём ушла, оставив после себя слабый аромат духов.

— Мы здесь будем ужинать? — Фанни не смогла скрыть разочарования. А она-то думала, что они пойдут в настоящий ресторан!

— Угадала. У друга квартира свободна. Еда уже готова. Пойдём.

Он вошёл в подъезд первым. Дом находился на одной из центральных улиц рядом с площадью Сёдерторг. Лифта в доме не было, и им пришлось подниматься на четвёртый этаж пешком. Она запыхалась, и с каждым шагом неприятное ощущение усиливалось. Она посмотрела на его брюки со стрелками. Внезапно он показался ей очень старым. Что ему от неё надо, да ещё в таком странном месте?

Ей захотелось развернуться и выбежать на улицу, но тут он взял её за руку и заявил:

— Вот увидишь, тут такая красота! — А потом полез в карман за ключами.

Такой огромной квартиры Фанни никогда в жизни не видела. Мансарда с тяжёлыми потолочными балками и видом на море. Просторная гостиная со сверкающим паркетным полом и большими красочными картинами на стенах. В углу стоял сервировочный столик с тарелками и бокалами. Он бросился к столику и зажёг свечи в подсвечнике.

— Ну иди же, — нетерпеливо позвал он. — Иди сюда, посмотри.

Они вышли на балкон, с которого открывался роскошный вид на море и кусочек гавани, на центр города с лабиринтом узких улочек и купол собора.

— А теперь — шампанское!

Он произнёс это так естественно, что она вдруг почувствовала себя взрослой. Через секунду он уже стоял рядом, с бутылкой и двумя бокалами, и, суетясь, разливал пенящийся напиток.

— За тебя!

Она не решилась отказаться. Сделала маленький глоток. В носу защекотало, на вкус вино оказалось довольно противным. Раньше Фанни почти не пробовала спиртного.