Фанни никогда бы так не поступила, зная, что Клякса осталась дома одна. Не по доброй воле. Может, она осталась ночевать у подружки? Вряд ли, но Майвур решила всё-таки поискать записку. Ничего. Может, она прислала ей сообщение на мобильный? Женщина бросилась в коридор и стала рыться в карманах пальто. Новых сообщений нет. Клякса доела корм и громко завыла. Надо срочно идти гулять.

Идя по улице, Майвур лихорадочно соображала, что же могло случиться. Может, Фанни на неё разозлилась? Да нет, вряд ли, они уже давно не ссорились. В глубине души она понимала, что не всегда была хорошей матерью. Но тут ничего не поделаешь. Какая уж есть — у неё просто не хватает сил на всё. Нелегко быть матерью-одиночкой.

Может, это такая форма протеста? Неужели Фанни убежала с какой-нибудь подружкой? Или с парнем? Настроение у собаки явно улучшилось, и Майвур заспешила домой. Для начала надо обзвонить друзей дочери.

Спустя час информации не прибавилось. Никто из родственников и знакомых понятия не имел, куда подевалась Фанни. Она позвонила в школу. Там ей сказали, что Фанни сегодня не появлялась. От волнения у неё пересохло во рту. Она достала бутылку и налила себе вина. Только бы с ней ничего не случилось! Кстати, конюшня! А у неё есть их телефон? На холодильнике магнитом был прикреплён листочек с номером. Фанни такая умница! Женщина судорожно схватила трубку и набрала номер, ожидая ответа.

— Слушаю, — раздался наконец после десяти гудков грубый мужской голос.

— Здравствуйте, вас беспокоит Майвур Янсон, мама Фанни. А Фанни не у вас?

Произнося эти слова, Майвур вдруг поняла, что не знает ни с кем разговаривает, ни как вообще выглядит эта конюшня. Фанни работает там уже больше года, а она ни разу так и не удосужилась зайти к ней. Почему она туда не съездила? Теперь женщина проклинала себя за то, как мало внимания уделяла дочери. Когда она последний раз спрашивала, сделала ли Фанни уроки? Страшно подумать.

— Нет, не у нас, — вежливо ответил мужчина. — Она приходила вчера, а сейчас, наверное, в школе.

— Там её нет, и дома она не ночевала.

Мужчина на другом конце провода забеспокоился.

— Странно. Подождите немного, — попросил он и отложил трубку.

Послышались приглушённые голоса, он кого-то позвал. Через минуту он сказал:

— Нет, к сожалению, никто ничего не знает. Мне очень жаль.

В больнице тоже никто ничего не смог сказать.

Надо получше осмотреть её комнату. Обычно Майвур туда не заходила, поскольку они заключили негласное соглашение, что это личная территория Фанни.

На первый взгляд всё было в порядке. Кровать аккуратно застлана, на тумбочке рядом с будильником лежит книжка. На письменном столе — куча ручек, учебников, резинок для волос, бумаг и газет. Она порылась в вещах, заглянула в ящики, просмотрела книжные полки и шкаф. Перевернула всю комнату, но не нашла ни записки, ни сообщения, ни записной книжки, ни телефона — ничего, что могло хотя бы намекнуть на то, куда подевалась Фанни.

На верхней части покрывала, под подушками, она обнаружила пятна крови. Она сорвала покрывало — ни на простыне, ни на одеяле крови не было, а вот под кроватью обнаружились ещё пятна. Дрожа всем телом, она позвонила в полицию.

Ещё в прихожей у Кнутаса как-то неприятно сдавило грудь. Хорошо, что Сульман пошёл вместе с ним. Квартира производила неприглядное впечатление: тесные комнатёнки, мрачные тона. Янсоны жили в трёхэтажном доме на улице Местергатан в квартале Хёкен, в северо-восточной части Висбю, менее чем в километре от крепостной стены.

Дверь им открыла заплаканная хозяйка. Поскольку у отца Фанни тоже не оказалось, полиция серьёзно отнеслась к заявлению об исчезновении девочки. Пятна крови на покрывале давали основания предположить насилие или изнасилование, поэтому было принято решение произвести тщательный обыск комнаты Фанни.