М-ль Бузинь, директриса этого заведения, очень услужлива, но не может сообщить мне по поводу своей ученицы ничего существенного, не считая обычных банальностей. На мои вопросы по поводу одежды Аньес я получаю те ответы, которых ждал. Аньес всегда была одета подобающим образом. Никаких мини-юбок. Платья в стиле «оп-арт»? О! Ну что вы, месье, мы бы не позволили. Отлично. Спасибо, мадам.

Теперь очередь Роже Мурга, соседа Дакоста, живущего близ дороги на Монферье. Я мог бы избавить себя от этой поездки. Этот тип не в состоянии дать мне хоть какую-нибудь информацию. Он не видел Аньес уже несколько месяцев… Раз меня занесло в эти края, я пользуюсь случаем удостовериться в том, что вчерашний таинственный наблюдатель не занял вновь свой пост. Ничего не обнаружено. RAS – так, должно быть, говорили вояки из OAS… RAS… OAS… Я мысленно повторяю эти начальные буквы, пока они не начинают плыть у меня перед глазами. В конце концов у меня уже нет уверенности, что именно OAS, а не RAS Аньес написала на той банкноте. Да нет, конечно же, OAS. Это вполне соотносится с тем немногим, что мы знаем. RAS вообще ни о чем не говорит. Черт бы все это побрал! Дело и без того достаточно темное. Не будем же его темнить еще больше. Пока я здесь, можно было бы сходить навестить Дакоста, но я не вижу в этом особой необходимости.

Вернувшись в город, я отправляюсь проветриться в сторону улицы Бра-де-Фер. Все тихо и мирно. Не похоже, чтобы труп в нейлоновых чулках как-то нарушил привычное спокойствие жителей этого района. Все при исполнении своих обязанностей, самым милым образом. А где-то, не знаю точно, в каком именно секторе города, полицейские из-за жарищи скинули свои пиджаки, потягивают прохладительные напитки, прилипнув задницей к стулу. Настало время им напомнить, что налогоплательщики платят им не только за это.

Заглянув в телефонный справочник и удостоверившись, что продавщица клетушек для сверчков имеет телефон, я звоню из автомата бистро сначала моему новому приятелю, журналисту Дельма.

– Послушайте,– атакую я с ходу,– пожалуйста, никаких имен. У меня, возможно, уже кое-что для вас есть. Отвечайте «да» или «нет». Вы знаете улицу Бра-де-Фер?

– Да.

– Про нее ничего такого не говорили?

– Нет.

– Отлично. У вас не найдется дружка, который бы обретался в этих местах и кому вы бы могли нанести визит таким образом, чтобы как-то оправдать ваше присутствие в этом районе и чтобы это не выглядело слишком нарочитым?

– Я могу найти что-нибудь подходящее.

– Найдите и используйте в ближайшие десять минут.

– Вам не надо будет ничего такого делать, просто следовать за фараонами, когда они набегут.

– Что-что?

– Спокойствие, папаша. Десять минут, понял? По такой-то жаре «оно» уже и так слишком долго ждало.

– Как… как вы сказали?

– Ничего. Это вмешался метеоцентр.

Я кладу трубку, иду к стойке допить свой аперитив, жду, пока пройдет несколько минут и снова беру телефонную трубку, чтобы позвонить торговке клетками для сверчков.

– О! Здравствуйте, мадам,– говорю я, пытаясь воспроизвести акцент моего детства.– Говорит инспектор Далор, из Центральной. Скажите, пожалуйста, вы ведь знакомы с м-ль Крузэ, да? А! Ну вот и прекрасно! Представляете, у нее, бедняжки, с одним из ее родственников стряслась беда, и надо бы ее предупредить. Не могли бы вы к ней подняться и попросить подойти к телефону?

– Беда? О Боже! Что-нибудь серьезное? Я сейчас пошлю малыша. По четвергам ему нечем заняться.

– Конечно. Спасибо, мадам.

Я тихонько вешаю трубку. То-то малыш вытаращит глаза и заработает себе какой-нибудь комплекс.