– А теперь,– говорю я За, когда мы возвращаемся в гостиную,– слушайте меня внимательно. Блондинка не должна больше путаться у нас под ногами (как бы ни был приятен такой контакт). Оставайтесь около нее. Когда она проснется, утихомирьте ее – деньги Морто, да и я что-нибудь добавлю, помогут вам в этом – и как можно скорее запихните в поезд на Марсель или в любое другое место, неважно. А потом вы отправитесь на улицу Сен-Луи и будете наблюдать за домом Дорвиля. Это тот тип, с которым мы приехали сюда, когда вы с блондинкой собирались куда-то выйти. Наш клиент, так сказать. Надо за ним последить.

– Вот здорово! Мы теперь следим за своими собственными клиентами?

– Да, если они могут нас заложить. Надо последить за ним и помешать ему обратиться в полицию, если он вдруг соберется это сделать.

– С удовольствием. Но вы не подумали, что этому Дорвилю, чтобы выложить свои бредни, совершенно не обязательно идти самому к фараонам. А телефон на что?

– Верно. Я, пожалуй, немного переутомился. Но все же сделайте так, как я сказал. А теперь посмотрим, сколько денег мы можем пожертвовать в кубышку блондиночки.

Я раскладываю на столе деньги, взятые из бумажника шпика, и добавляю туда несколько купюр из моих собственных ресурсов.

– Вложите немного, За. После того, что между вами было, это самое меньшее, что вы можете сделать. Правда, может быть, вы не захватили деньги из Парижа?

– Вот именно. Но я предусмотрителен. У меня всегда при себе чеки, которые везде годятся к оплате. Сегодня утром, перед тем как прийти к вам в номер, я обменял один из них.

Он показывает несколько десятитысячных купюр, среди которых новенькие «бонапарты». Я хватаю их и проверяю дату выпуска. Начало июня 1962 года…

Я чувствую настоятельную потребность выпить чего-нибудь. Я нахожу бутылку и делаю большой глоток прямо из горлышка. Потом я говорю:

– Вам дали эти деньги в обмен на чек?

– Ну да.

– В «Литтораль»?

– Нет. В банке рядом с гостиницей – банк «Бонфис». Маленький местный банк, что-то в этом роде.

Я выпиваю еще рюмочку, сажусь, закрываю глаза и прокручиваю в голове всю цепь событий.

– До меня дошло теперь, За. Для Блуа – будем его пока так называть – эти деньги оказались тяжким бременем. Ему надо было найти способ обменять эти новенькие купюры с номерами, идущими друг за другом, на обычные деньги. Он не мог положить их в банк. Как, по-вашему, будет выглядеть человек, который кладет на только что открытый счет пятьдесят миллионов купюрами, недавно сошедшими с печатного станка. Он не мог положить их в банк, но банк ему был нужен. Или банкир. Или кассир, который потихоньку обменяет их. Короче говоря, сообщник! Вольный или невольный, которого будут держать в руках, благодаря (почему бы и нет) организации «бале роз», созданной специально для того, чтобы заманить в нее какого-нибудь простака, а затем скомпрометировать с помощью фотографий. Ну, как вам нравится моя речь? Я по-прежнему кажусь усталым?

– Никто не говорил, что вы устали.

– Говорил, я сам. А теперь я действительно устал. Пойду спать. Завтра я отправлюсь в этот банк «Бонфис».

– Завтра, то есть сегодня – в субботу,– банк закрыт.

– Подождем до понедельника. Если в этом будет еще смысл. За это время мы получим известия от Элен. Пока, За.

Глава IX

Игровые площадки Нестора Бюрма

Будит меня в это субботнее утро телефонный звонок. Это Дорвиль. Совершенно растерянный, судя по голосу.

– Я хотел бы извиниться за эту ночь перед вами,– говорит он.