— Мам? — ахнула Кэми.

Ее мать казалась совершенно неуместной в склепе Линбернов, в своей фланелевой рубашке и потертых джинсах, с золотисто-каштановыми волосами, завязанными на макушке. Ее красивое лицо выглядело немного расстроенным, на некогда гладком лбу пролегли морщины от беспокойства.

— Давайте быстро, вы двое, — сказала она. — Я только что отравила всех чародеев.

— Что? — воскликнула Кэми. — Я имею в виду, что ты сделала? Они все мертвы?

Клэр моргнула.

— Ну, нет, — сказала она. — Нет, я просто сделала так, что у них у всех пищевое отравление.

Никто из ее родителей явно не знал толк в убийствах. Кэми сделала шаг к матери и не смогла остановиться, влетая в объятия ее мягких рук. Это было похоже на возвратившееся чудо, когда она каждый день ощущала, что мама рядом с ней, слыша ее голос, чувствуя мамину любовь. Кэми устыдилась, что сомневалась в реальности материнской любви, почувствовала себя несмышленым ребенком, решившим, что звезда с неба исчезла без следа, хотя та лишь скрылась за тучами.

— Я услышала, что они схватили вас, и мне надо было что-то сделать, — сказала мама, уткнувшись ей в шею. — Неважно, что я испугалась: я должна была что-то сделать. Как вы себя чувствовали все это время?

— Роб Линберн на самом деле прямо в эту минуту страдает в туалете? — восхищенно спросила Кэми.

Мама ответила:

— Будем считать, что да.

Кэми задалась вопросом, что ей делать, как быстро чародеи могут исцелять себя от пищевого отравления, и насколько злостное пищевое отравление сможет повлиять на них. Она не знала, как воспользоваться этой ситуацией.

Она была в объятиях матери, и теперь, когда потрясение прошло для них обеих, она обратила внимание, что маму бьет мелкая дрожь. Неважно, что мама совершила великое дело, ей оно далось непросто; вся жизнь, прошедшая в страхе, не могла исчезнуть в одно мгновение.

— Пойдем, — сказала Клэр ей на ухо, убирая волосы Кэми назад. Кэми, подозревала, что этот жест просто успокаивал мать, как и ее саму. — Быстрей.

Кэми на секунду обняла маму покрепче.

— Все, что пожелаешь.

Мать отпустила ее и очень быстро, уверенная в выбранном курсе, повела их на выход из склепа.

Джон удостоверился, что дочь вышла из склепа, а когда они пошли вверх по ступенькам, Кэми вышла вперед. На всякий случай, если они внезапно встретят чародеев, чтобы иметь дело с любой магией, которая может возникнуть на их пути.

Кэми оглянулась и увидела, что отец смотрит на мать снизу вверх. Папа всегда был ниже мамы, и особенно сейчас, когда он стоял на ступеньку ниже. Его улыбка, обращенная к ней, была самым лучшим, что Кэми видела за весь день.

— Клэр, — он произнес лишь ее имя, только это. Он сказал это так же, как всегда говорил: просто, с любовью.

— Джон, — ответила она и улыбнулась в ответ.

Кэми перешагнула через две ступеньки, улыбаясь себе под нос. Они все вместе шли через холл Ауримера, с его красными и белыми окнами, пылающими оттенками заходящего солнца.

Огонь, который горел вокруг дома, погас. Чародеи, должно быть, чувствовали себя ужасно. Кэми уже думала о передовице в своей газете, печатавшейся сейчас в домашнем офисе отсутствующих родителей Анджелы и Ржавого.

Возможно, в школе будет не так уж много народу, но Кэми обнаружила, что если стопку «Пронырливого Паркера» оставить в продуктовом магазине, то за день она вся будет разобрана. Правда, ей оставалось только надеяться на то, что люди все-таки читают газету, а не выбрасывают.

Кэми шла между родителями, держа их за руки, когда они спускались по склону.