Кэми знала, что чародеи ненадолго выведены из строя. Она уже прикидывала, где им можно спрятаться от мести чародеев, но сейчас они покидали Ауример, оставляя их позади, и направлялись домой. Вместе.

Глава Десятая

Я могу сгореть

— Джаред! Джаред, проснись! — руки трясли его, грубо и нетерпеливо, и Джаред, вырываясь из объятий одеяла и простыни, набросился на будившего.

И ему почти удалось попасть тете Лиллиан в лицо. Она поймала его запястье прежде, чем получила удар в скулу.

Джаред отпрянул, ударяясь с глухим стуком спиной об изголовье кровати.

— Ооо, прости, — задыхаясь, произнес он, сбрасывая остатки своего кошмара, цеплявшиеся за него, как лохмотья за старые кости. — Прости, я так…

Тетя Лиллиан держала его запястье.

— Тебе не за что извиняться, — сказала она бодрым голосом.

Джаред попытался выдернуть руку. Она не отпустила, ее рот сжался, глаза сузились, как будто она была совершенно не впечатлена его попыткой.

— Я не хотел… — начал Джаред, но она не отпускала его.

— Ты не ударил меня, — сказала Лиллиан. — Тебе приснился кошмар. Я была единственной, кто оказался здесь, пока ты размахивал руками. Я знала, во что ввязываюсь. Я уже имела дело с детьми, у которых были кошмары.

— Боже мой, тетя Лиллиан, — сказал Джаред, и она отпустила его руку, чтобы он мог стереть сердитое выражение со своего лица. — Это ты, наверное, дарила детям эти кошмары, — добавил он осуждающе.

Тетя Лиллиан пожала плечами, как бы признавая, что она, в свое время, могла наградить парочку детишек кошмаром или даже двумя.

Она была одета в одну из объемных, белых, фланелевых ночных рубашек Марты Райт, висящую на ней, как пушистый шатер. Ее длинные светлые волосы ниспадали по спине водопадом, слишком заманчивые для ребенка, чтобы запутаться в них. Она должна была выглядеть, как его мать, но ее лицо было слишком спокойным для этого, ее рот всегда был твердым и никогда уязвимым, ее спина держалась прямо, как если бы она балансировала с невидимой книгой на голове. Ее взгляд был тверд, словно у солдата с оружием в руках. Его мать была мертва. Тетя Лиллиан никогда не была на нее похожа.

— Что тебе снилось?

— Твой муж, который хоронил меня заживо, — ворчливо доложил Джаред.

Он почувствовал себя не в своей тарелке мгновение спустя, думая о том, что был похоронен с парнем, которого любила тетя Лиллиан.

— Я сожалею, — слишком поспешно сказал он опять.

— Не извиняйся, — ответила тетя Лиллиан. — Мне не нравится, что ты повесил голову, словно побитый зверь. Ты не ударил меня, и ты никогда не ударишь меня. И ее бы ты никогда не ударил.

Джаред вздрогнул.

— Ее?

— Розалинду, — сказала Лиллиан, и Джаред снова невольно вздрогнул, как побитая собака, слыша строгий голос тетки и видя ее неодобрительное лицо. — Другие люди обижали ее, — продолжала говорить она. — И другие люди делали больно тебе. И вы оба озлобились, и, может быть, вы оба были напуганы, но, несмотря ни на какие твои мрачные мысли, ты не причинил бы ей боли. Кто-то иной смог навредить ей. Не трать время, обвиняя себя, когда ты можешь потратить время на разработку плана по уничтожению наших врагов.

— Мы могли бы вышить этот девиз на подушке, а тетя Лиллиан? — спросил Джаред.

Лиллиан приподняла бровь.

— Ты можешь неудачно шутить столько, сколько тебе вздумается, Джаред. Мне правда наплевать. Но прекрати быть таким нелепым.

Она протянула руку и коснулась его лица, проведя прохладной рукой по линии его шрама.