— Я раньше, читая книги, думала, что Voilà — это имя Виола, и что жила когда-то потрясающая дама-дознаватель Виола, и когда кто-то совершал открытие, то кричал «Виола» в ее честь, — углубившись в воспоминания, поведала Кэми. Она перевернула страницу, и внимательно взглянула на эскиз стены. — Это об архитектуре?

— Здесь рассказывается об изменениях, которые были внесены за все время существования Ауримера, — сказала Холли. — Их довольно много: «вот тут мы добавим очень нужную утопленницу для красоты» и «а вот тут мы самую дальнюю стену перекроим под сад камней», а «это…»

— О, — сказала Кэми.

— Что? — спросила Холли, предчувствуя недоброе.

Энн утонула, и ее тело не было найдено, как говорилось в книге, и Линберны с тех пор наводняли свой дом всяческими изображениями утопленниц. Кладбище и склеп Линбернов были священной землей, и Энн погибла в знаковое время. Кэми уставилась на рисунок на стене и вспомнила стену, по ту сторону которой томился Джаред. Она вспомнила цветы, разбросанные по земле.

Кэми ощутила, как ее губы растягиваются в улыбке, а по телу распространяется тепло от внезапной радости открывшейся истины.

— Виола!

Первое, что нужно было сделать, это ускользнуть от отца, у которого, возможно, могут возникнуть вопросы по поводу причин для возвращения в логово абсолютного зла. Кэми понимала, почему большинство подростков, будучи персонажами той или иной приключенческой книги, чаще всего были сиротами. Все очень просто: родители, всегда и везде, настоящие зануды, не умеющие бросаться в омут с головой.

Однако, спроси ее сейчас, она бы ответила, что приключений могло быть и поменьше. И она отдала бы все, что угодно, лишь бы освободить маму от заклинания Роба Линберна.

Она решила, что ее ухода из «Наводнения» никто и не заметит, ведь отца нигде поблизости не наблюдалось: за столиками сидели только Эш с Лиллиан, да несколько посетителей, державшихся подальше от них, насколько это было возможно. Но стоило только Кэми добраться до двери, как ее схватила за руку Лиллиан.

— Куда собралась?

— Э-ээ, — откликнулась Кэми, во все глаза глядя на нее. — Хочу прикупить немного наркоты.

Лиллиан уставилась на нее.

— Прошу прощения?

— Сейчас очень напряженное время для нас всех, — ответила Кэми. — Поэтому, я подумала, что немного травки, чтобы расслабиться, нам не повредит. Поэтому я хочу отлучиться ненадолго. Несмотря на убийства, это порядочный городок, так что я вообще-то не знаю ни одного наркодилера. Ежу понятно, что Джаред походит на одного из них, но он не наркодилер, что очень обидно, потому что будь я девушкой чувака, толкающего дурь, мне бы она доставалась бесплатно.

— Вижу, тебе нравится паясничать, — сказала Лиллиан, спустя несколько мгновений, во время которых пристально смотрела на девушку. — Мне этого не понять.

— Слушайте, вы не единственная семья, у которой есть наследие. «Глэсс» рифмуется с «дерзкий, как бес»! Вы же знакомы с моим отцом?

— Сомнительное удовольствие, — ответила Лиллиан. — Он, вообще-то, собирался встретиться со мной для того, чтобы, цитирую: «научить меня лучше интегрироваться в общество, грамотно демонстрировать лидерские качества, завоевывать народ и перестать вести себя как принцесса-робот из космоса». Я вполне допускаю, что это шутка, но настолько своеобразная, что ее соль ускользает от меня. — Она помолчала, а потом решительно добавила: — Начну-ка я заниматься этим прямо сейчас.

Она поднялась со стула и направилась в сторону группы людей в углу.