Когда Анджела открыла дверь и передала Кэми платье и лифчик, большая стеклянная витрина ресторанчика сразу же стала проблемой.

— Должно подойти, — сказала Анджела. — Это мой спортивный лифчик, а так как я никогда не участвовала в чем-то мало-мальски спортивном, значит, и он ни разу не был надет.

— Спасибо! Побудешь на стреме, да?

— Без проблем. А если кто-то пройдет мимо, то я радостно сообщу: Кэми, ты переодеваешься перед огромным окном на главной городской улице, тебя может кто-нибудь увидеть голой, а я буду ржать.

— Твоя уверенная поддержка столько значит для меня! — сказала Кэми, стягивая с себя верхнюю часть пижамы, от которой на спине остались только обугленные лохмотья.

Оказалось, что Анджела была еще выше, чем считала Кэми, а это означало, что излишки ткани создавали впечатление излишков плоти. Платье годилось: и неважно, что оно было черным и простым, и, несмотря на красоту кроя, ничего не сообщало Кэми, кроме скуки.

Когда Кэми вышла, Анджела некоторое время рассматривала ее.

Кэми развела руки в самоуничижительном жесте.

— Так себе на мне, да?

— Ты — это всегда ты, — сказала Анджела и взяла Кэми за руку, чего никогда бы не сделала при других обстоятельствах. — И ты в порядке. Насколько это возможно для безумной нудистки.

Кэми прижалась щекой к плечу Анджелы, и, опираясь на подругу, пошла в сторону городской площади. Должно быть, когда Кэми уснула, прошел дождь: воздух был свеж, чувствовалась влажность весны и всю пыль с мостовой смыло. Фрагменты статуи Мэтью Купера продолжали валяться на улице, отмытые и рассеянные, как кости на археологических раскопках.

Кэми краем глаза увидела блестящую статую, которая была ее матерью, но не посмела взглянуть на нее. Нельзя стенать и больше ничего не делать, потеряв единственный шанс на спасение мамы. Она не предаст ее таким образом. Нужно продолжать бороться, поэтому она шла быстро, оперевшись на Анджелу, и не сбавляла скорости, пока они не миновали площадь и не оказались в переулке Призрачной церкви. Анджела поддерживала Кэми, а Кэми задавала темп.

— Так что мы тут ищем? — спросила Анджела, когда Кэми отпустила руку подруги и шагнула под каменную арку в виде подковы на церковный двор, огибающий кладбище.

— Могилу Энн Линберн, — ответила Кэми. — Придется копать.

Анджела моргнула.

— О, прелэстно, — проговорила она медленно. — А я-то уже было отчаялась, когда же ты предложишь мне заняться разграблением могил. Я была бы так разочарована, займись мы чем-нибудь другим.

— В статуе Мэтью Купера был спрятан ключ, и в книгах я встречала заметку, которая говорила о том, что их воспоминания лежат в камне Мэтью Купера и в шелке Энн Линберн. Как мне кажется, они использовали шелк, как саван. Я думаю, что все, что может открыть этот ключ, будет с Энн.

Кэми выловила ключ из спортивного лифчика Анджелы, который был ей почти как раз — переодеваясь, она спрятала находку туда, потому что в дурацком платье Анджелы не было карманов, — и показала ключ Анджеле.

Подруга вздохнула.

— Ладно, Нэнси Дрю, пошли копать могилу. Повеселимся.

— В книге говорится, что могила находится вдоль дальней стены, — сказала Кэми, и они обе зашагали в сторону стены, окружающей маленькое кладбище, где старые камни покосились, будто под гнетом ветра времени.

Пока Кэми искала могилу, она вспомнила о данном обещании.

— Итак… как ты и Холли поживаете? — спросила она неуверенно, огибая надгробия.

Пытаясь расшифровать имя, почти стертое на покрытом лишайником камне, Кэми провела по нему пальцами.