— Нет. Я был почти готов сорвать с себя одежду, встать на край крыши и прокричать: «Я золотой бог», — ответил Джаред. — На вечеринках самое оно такое откалывать. Я в кино видел. Но боюсь, что в нашем городе, учитывая, что я — Линберн, и наша худшая семейная черта, кроме склонности к постоянным убийствам, это все сокрушающая надменность, люди воспримут мой поступок всерьез. — Он помолчал. — Шучу, я рефлексировал. Обожаю этим заниматься.

— Я, конечно, понимаю, что внутри атмосфера ничто, по сравнению со звездной ночью с видом на город под твоей тенью, но может быть ты обдумаешь возможность спуститься и порефлексировать за барной стойкой?

— Что мне там делать? Я не умею танцевать.

Кэми хотела было возразить, что ей все равно, но прежде чем она успела открыть рот, почувствовала себя полной дурой. Джаред не сказал ничего о танце с ней.

Она вспомнила пару-тройку придирок Эша к умению Джареда вести себя за столом и о том, что он остался на второй год. Она знала, что Джаред чувствовал себя неловко по этому поводу, хотя он ни за что на свете никому не показал бы своих чувств. Вот интересно, подумала Кэми, захоти он танцевать, как и все прочее, что так легко выходило у Эша, получилось бы у него выверенное упорными тренировками изящество так же естественно. К тому же были ведь еще и его тетя Лиллиан и Марта Райт, обожавшие его, и они бы несказанно обрадовались, прокружи он их раз-другой по залу. И им было бы совершенно неважно, умеет ли он так же хорошо двигаться, как Эш, а Кэми и подавно.

Она не думала, что ему хотелось танцевать с какой-то другой, определенной девушкой. Может быть когда-нибудь, но не сейчас. Это было так себе утешение, но хоть что-то. Ее не беспокоила мысль появления у него настоящей девушки, той, которую он хотел, о которой просил. Пока нет.

— Никто не ждет, что ты будешь делать ровно то же, что делает Эш.

— Я в курсе, — сказал Джаред.

Она поставила колено на подоконник и подтянула себя вверх, а потом мгновение ползла на коленях. Ни капли изящества. Возможно, высокая и стройная девушка смогла бы выбраться из окна на крышу грациозно, как об этом мечтал Джаред, но Кэми была сосредоточена на том, чтобы не блеснуть нижним бельем в этом платье.

В конце концов, она встала на ноги и чуть не потеряла равновесие из-за наклона крыши. Джаред вскочил, но не схватил девушку за руку: он кружил вокруг нее, пока она сама не встала ровно. Кэми знала, он бы поймал ее, если бы она упала, но это стало еще одним напоминанием, что он не касался ее без необходимости.

— Тебе, похоже, нравится там, внизу, — сказал Джаред.

— Конечно, нравится. Но мне понравилось бы еще больше, будь ты там. Мы же все еще… друзья, да?

— Конечно, — ответил Джаред.

— А вечеринки придуманы для того, чтобы побыть с друзьями, — сказала Кэми. — И никакой рефлексии на крыше. Это основы этикета всех вечеринок. Ну же, можно подумать, будто я хороший танцор. Тебе же это известно.

— Ты вроде справляешься.

Он произнес это совершенно без злобы. Возможно, скажи он это с долей зависти, она бы почувствовала себя лучше, но в то же время она понимала, что он не ставил своей целью нарушить ее душевное равновесие. Но это он порвал с ней, и у него не было права заставлять ее чувствовать себя паршиво.

— Это иллюзия, — ответила Кэми нарочито бодро. — Эш умеет маскировать множество моих недостатков.

Она начала танцевать, чтобы проиллюстрировать озвученный факт. Джаред увернулся от одной из ее машущих во все стороны рук, и она перехватила взглядом краешек его улыбки в свете серебристой луны.

Эш обладал даром сглаживать углы. Он мог любого выставить в хорошем свете.