Ничего не сказав, я двинулся дальше. Через пару секунд на моём плече возник Кутень, снова приятно удививший своим весом. Подросший ещё чуть-чуть, он клацнул клыками, ощериваясь победным оскалом.

И всё же я был разочарован. Я ожидал, что второе убийство такого монстра даст церберу больше силы, но магические законы оказались суровее.

— Это и есть твой цербер? — донеслось от барда.

— Ты уже видишь его? — спросил я, глянув через плечо.

— Гораздо лучше.

Я тут же послал церберу картинку. Один из приёмов, который используется магами Тени.

— Сам-сам-сам, — Кутень, кивнув, сразу преобразился, превратившись в неясный всполох. Со стороны казалось, что у меня на плече просто тени стали гуще…

— А вот сейчас исчез.

Я хотел сказать «отлично», но остановился. Впереди звучали какие-то барабаны, трещали трещотки и слышались дикие крики. Сквозь листву впереди было видно мелькающие огни и тени.

Всё это напоминало улюлюканье какого-то дикого племени на своём языческом празднике. Судя по шуму, они все чему-то очень радовались, и даже забыли выставить часовых.

Хотя сам я уже догадывался, что могло служить причиной их радости. Природа магии жестока… А королевская кровь — она и в третьем хорле королевская. Очень, очень ценный ингредиент.

Я недоверчиво покосился через плечо и прошептал:

— Это те, о ком я думаю?

— Гром-мада, — пролепетал побледневший бард, отступающий назад и уперевшийся в Креону, — Мне в голову лезут гадкие мысли… с одной стороны, и девчонку-то жалко…

— Ты знаешь, что сейчас может начаться война между Троецарией и Лучевией? И эта девчонка — шанс для твоего царя? — вдруг спросил я.

Судя по глазам барда, он всё понимал.

— Что, гусляр, покажешь южную удаль? — неожиданно смело спросила Креона, хотя у самой у неё вид был не важный.

Тот оглянулся на неё и помотал головой.

— Только если в трактире подраться… — он снова уставился на меня, — Громада, не хочешь в Раздорожье, давай в Моредар, к царю Нереусу. Всё расскажем, твоего цербера покажем, он сюда своё войско пришлёт, всё зачистит тут ради принцессы… И ради Троецарии! — последние слова он произнёс даже с гордостью.

Я шагнул обратно и положил руку на ему на плечо.

— Виол, продрись ты небесная, — процедил я сквозь зубы, — Если ты…

Тут вмешалась Креона, с участливой хрипотцой спросив:

— Гусляр, а если твои слова услышат в Лучевии? Наверное, все их публичные дома точно будут для тебя закрыты? Навечно?

Бард круглыми глазами уставился на чародейку, явно не ожидая услышать такую бесчеловечную жестокость из её уст. Потом упрямо поджал губы и выпрямился, гордо вскинув подбородок.

— Малуш, воплощение грозного Хморока. Иди и спаси принцессу, — отчеканил он, а потом взял поудобнее лютню, будто приготовился играть, — Я же поддержу тебя самым сильным гимном Маюна!

Я недоверчиво прищурился, но Креона сказала:

— Малуш, он вылечил мне рану сегодня, — она пожала плечами, — Гусляр не так прост.

Мне хотелось ещё что-то сказать, но тут послышался крик Дайю.