Но ему было суждено молчать. Я обещал Виолу, что переломаю ему пальцы, если он хоть что-то вякнет… Меня бард сначала не испугался, но потом побледнел, когда струна Маюна на плече подтвердила ему, что я говорю правду.

— Банок у нас семь, итого… — продолжил Сидор, начиная сдвигать стопки ко мне.

— Две банки были расколоты в результате непонятной ситуации, господин Сидор, — я опёрся локтями о стол и положил рядом топорище, — Представляешь, какие-то совершенно незнакомые люди напали на нас прямо на болоте.

Толстяк прищурился, пожевал губами, словно раздумывая, потом с усмешкой продолжил сдвигать стопки.

— Итого восемь стопок. Уговор был на целые банки пота, так, Малуш?

Бард рядом со мной сунулся было сгрести восемь стопок, но я придержал его. Потом повернулся к Сидору:

— Именно так, Сидор, — я сложил пальцы домиком, упёр их в подбородок, — Но такие непонятные ситуации мне очень не нравятся. Уж не твои ли это люди были?

Толстяк откинулся на спинку стула и, ухмыльнувшись, переглянулся с телохранителем. В этот раз с нами в комнате был только его охранник-маг.

Кутень уже разглядел, что сверху на потолке появился новый механизм, но я пока не отдавал приказ его обезвредить. По задумке Сидора люстра с торчащими вниз кручёными кольями должна была нас убить, если что-то пойдёт не так.

— Ты наверняка знаешь, что у меня много, очень много людей. За всеми уследить я не могу, и, если кто-то из них захотел выслужиться… ну, в силу своего слабоумия… Что я могу поделать? — Сидор развёл руками, — Не буду жаловаться, как трудно найти людей с мозгами.

Я чуть улыбнулся. Хитёр этот делец, тонко обошёл ситуацию. Не стал врать, что это были не его люди, но при этом получалось, что сам он будто бы не при чём. А заодно пригрозил, напомнив, что его люди — везде.

— Впрочем, ты достаточно их наказал за слабоумие, — Сидор горестно вздохнул, хотя в его глазах точно не было никакого сочувствия, — И я бы хотел сказать тебе отдельное спасибо, что дело кончилось только переломами.

Я покосился на барда, и тот вздрогнул. Вообще-то, я хотел демонстративно прибить парочку из тех хмырей, но Виол с Креоной, кажется, стали что-то подозревать…

Бард просто не давал себя схватить на болоте, и те бедняги, которые валялись на дороге с поломанными ногами, непонимающе смотрели, как я с отобранным у них же копьём гоняюсь за своим же бардом.

«Просто подержи копьё, грязь!»

«Громада, Маюновы слёзы тебе в печень!!!»

Мало того, он и свой меч бросил, едва я всё-таки догнал его. Креона тоже на всякий случай держалась подальше в камышах, и не хотела «подержать копьё», пока я допрашиваю бандитов. Можно было, конечно, использовать Кутеня, но это всё не то…

О том, чтобы заставить ребёнка хладнокровно убивать беспомощных, речи даже не шло. Моя душа была уже слишком осветлённой, чтобы сделать это.

Виол, перехватив мой взгляд, сразу уставился в потолок, разглядывая смертоносную люстру. Я только недовольно цыкнул… Ну что за времена пошли, некого даже метнуть во врага.

— Говорят, ты святолиственник? — с лёгким прищуром спросил толстяк, — Это правда?

Я кивнул, и Сидор переглянулся с телохранителем. Их лица всё же вытянулись от удивления.

— Ну, тогда это всё объясняет. Хотя, надо сказать, я в лёгком шоке, — Сидор честно всплеснул руками, — Видит Око Яриуса, на своём веку я не вспомню такого, чтобы лиственник кого-то ударил. И уж тем более, я ещё ни разу не отсчитывал лиственнику восемьдесят золотых.

— Времена меняются. Ну что, обсудим компенсацию, и приступим к следующему заданию?

— Компенсацию?

— Это были твои люди, Сидор, и они ранили моего человека, — я ткнул пальцем за спину, — Про золото ты прав, договор есть договор.