Даже то, что Анфим был личным наставником Линуса, не мешало послушнику давно работать на Левона Кровавого, который обещал ему «настоящую силу».

Я даже почуял лёгкое касание Тьмы, когда Линус тронул топорище. Ого, и Бездна уже удостоила этого паренька своим вниманием… Скорее всего, дала ему в награду чуть-чуть силы, чтобы тот с ещё большим упорством помогал Левону.

Этот Линус втайне очень гордился одним своим маленьким секретом. Какой-то теневой навык, удачно совмещённый с воздушной магией и позволяющий прятаться даже там, где нет укрытий или теней…

Я даже не подал виду, узнав о предателе в наших рядах. Кутень зашелестел рядом в кустах, почуяв моё настроение, и даже заявил о своей готовности немедленно утащить во Тьму голову подлого предателя.

— Бросс! — я бухнул по груди кулаком, подняв дубину вверх. Если уж отыгрывать роль, то до конца, — Одна жизнь!

— Ну да, ну да, — вздохнул Анфим, — Ну так что, идём дальше?

Кстати, Левон уже должен знать о нашем прибытии. Правда, без подробностей — Линус пока только успел передать Тёмному Жрецу через вещий артефакт, что Анфим срочно посреди ночи собрал своих, чтобы двигать к магической зоне.

Ох, расщелину мне в душу, чувствую, намечается веселье. Удручало только, что мой план опять изобиловал бросской продуманностью.

* * *

Торопливым шагом мы двигались по широкой лесной тропке. Посреди безлунной ночи освещением служила только сияющая аура Анфима — маг воздуха признался, что для этого необязательно даже владеть магией огня.

— Ты же наверняка знаешь, как близко соседствуют законы природы и законы магии? — усмехнулся Анфим, заметив мой жадный взгляд.

Аура вокруг него напоминала светящийся газ, в котором нет-нет да проскакивал разряд крохотной молнии.

От Анфима веяло тем самым запахом, который висит в воздухе после хорошей грозы. И, что самое важное, аура дюжинника легко отгоняла всю мелкую ночную живность, которая копошилась в кустах вдоль дороги. Всё-таки четвёртый ранг…

В то же время она светила всего на несколько шагов вперёд, и по яркости едва выделялась среди мерцающих в зарослях насекомых. Я бы тоже мог вызвать свечение, используя магию огня, но видимый за километр фонарь нам пока был не нужен.

Кутень, уже не стесняясь ни Анфима, ни его соратников, нырял в заросли, время от времени хватая какую-нибудь визжащую мелочь. При этом цербер не забывал и о медоеже — Бам-баму было запрещено ломиться в кусты, всё-таки мы пока что были тайным отрядом, а значит, хоть какая-то маскировка у нас должна была быть. Вот Кутень и притаскивал медоежу то гусеницу длиною с локоть, то какую-нибудь ягоду.

Хорошо, что соратники Анфима плохо учили историю северных богов. И пока они не сделали никаких умозаключений, я скормил им версию, что Кутень родом из солебрежских магических пещер — «тех самых, где живут тенепёрые гарпии». Все согласно закивали, хотя Анфим, естественно, знал чуть больше, чем следовало, но опасности я от него не ощущал.

А вот Линус заметно нервничал, шарахаясь едва ли не от каждого звука в кустах. Его пальцы теребили посох в руках, и то и дело срывались, похлопывая по поясу. Там, скорее всего, скрывался вещий артефакт, который позволил бы воздушнику передать важную весточку.

Конечно, вестник бездарности мог таскать с собой и яд упыря, дар от своего тайного покровителя, но ни Кутень, ни Бам-бам его пока не почуяли. А вот чеснок они ощущали, и этому Линусу явно не терпелось в одиночку убить «того самого бросского воина».

— Господин Анфим, — подал голос Линус, — Позвольте разведать, что там впереди. Как бы не засада!

— Лучше держаться вместе, Линус, — покачал головой дюжинник.