Я мог возмутиться, мог попробовать сразиться, но теперь лишь раздумывал, как буду вытаскивать Агату из пещеры. Вот в том, что нам может помочь только Агата, у меня вообще не было никаких сомнений.

У меня вообще куда-то исчезли сомнения. Когда сработало топорище, из глубин тройственной души выглянул Хморок, овладев частью моего сознания. Ему тоже зачем-то была нужна Агата…

* * *

Пока мы летели, я, расставив руки, подпитывал второй источник магии. Воздушные вихри, образующиеся вокруг дракона, имели магическую природу, и от них фонило такой силой, что не воспользоваться таким шансом было грешно.

А вот с огненными контурами у меня было плохо, просто очень плохо… После призыва Тьмы они серьёзно перенапряглись, и теперь мне вообще нельзя было использовать магию огня.

Я успел здорово прокачать воздушные контуры, практически достигнув предела ранга, когда мы подлетели к пещере. Ещё наверху, едва дракон начал снижаться, я ощутил тепло жара, разгоняющего жёлтый туман.

И едва этот жар коснулся моего лица, как внутри меня взыграло такое забытое, но очень родное чувство. «Мы, броссы, рождённые в огне вулкана! Для нас нет ничего роднее таких пещер, дышащих испепеляющим пеклом лавы.»

— Морката, — прошептал я, чувствуя тревогу Хморока.

У меня всё скрутило, будто я снова попал под действие чьего-то контроля. В голове у меня пронеслись какие-то жестокие бросские обряды, связанные с младенцами и их посвящением. Первые волосики мальчишки сгорают в дыхании лавы, и кровь будущего воина приобретает способность сжигать Тьму…

Если драконья песнь попадала сначала в уши и только потом сковывала разум, мышцы, то новое ощущение накатывало изнутри. Я видел огромный зёв пещеры, видел отсветы огня изнутри… Ощущал своё тело, при этом видел себя будто бы со стороны.

Драконьи когти коснулись земли, и туманная грива мягко спустила нас вниз. Под моими сапогами хрустнул горячий гравий, я опустил сундук и, расправив плечи, встал перед пещерой.

Всё это уже было… Я что-то даже ни разу не поинтересовался, а как Хморок познакомился со своей Моркатой?

«Возможно, ты сейчас узнаешь эту историю», — голос Хморока прогремел в голове.

Одновременно с этим пещера вместе с теплом вдруг выдохнула… снег⁈ Да, мне в лицо брызнуло холодом и колючим льдом, который тут же обратился в воду. Кажется, Агата тоже не нашла ничего лучше, кроме как высвободить холод своей души.

Ну, растопить душевный лёд Агате мог помочь только один человек, её лучший самозванный ученик.

— Ну что ж, — прошептал я, без страха шагая вперёд, — Делай что должно, и будь, что будет…

В доспехах стало нестерпимо жарко и даже тесно, и мои руки уже цепляли защёлки, скидывая их на камни. Одежда всё равно сгорит, так хоть броню поберегу.

Позади испуганно охнул Лука, и я, повернувшись, махнул топорищем:

— Ждите здесь.

И что он такого увидел во мне? Глазёнки как блюдца.

— Сумрак, за мной, — скомандовал я Кутеню, ступая под своды пещеры.

Глава 28

После полёта и свиста ветра в ушах здесь показалось очень тихо. Меня встретил ровный, едва слышный гул, исходящий из далёких недр, где играли какие-то отсветы.

Я постоял некоторое время, собираясь с мыслями. Жёлтый туман клубился за спиной, и мои освободившиеся от его влияния чакры словно вздохнули от облегчения.

Первый зал, который я уже лицезрел в видениях сумасшедшего дружинника, был огромным. И усеянным трупами… Кутень скалился, обнюхивая их.

Тут были и изменённые упыри, и обычные дружинники, всё в тех же роскошных доспехах, выданным Левоном. Советник не скупился на броню своих воинов, но против Агаты им это не помогло…

Я осторожно ступал, перешагивая мертвецов, и пытался представить, как произошла битва.