Смыкаются клыки на подставленном топорище, от встречи наших масс нас крутит в воздухе, и мы падаем вниз. Только моя спина касается пола, как сверху уже опускается когтистая лапа. Я успеваю схватить мутировавшее запястье, упереть колени в грудь нависшему упырю, но меня просто поднимают над полом — силы в этой твари немеряно.

Продолжая пихать дубину в клыки, я стал долбить пяткой по морде. Даже Бездна наверняка не знает, смог бы я справиться с этим упырём, если бы не счастливая случайность.

— Кондрат! — горе-напарник попытался вылезти из-под рухнувшей створки. Бедняга не знал, что я, по сути, спас его от превращения.

У него было расквашено лицо, из носа ручьём текла кровь, капая на каменный пол, и этого хватило. Мой нос ещё не учуял железистый запах крови, а вот тварь, которая держала меня над полом, взревела от дикой жажды.

— Кондрат? — растерянно застыл на четвереньках стражник, глядя на бывшего напарника, — Яриус, прошу, спаси!

Я уже не первый раз слышу про этого Яриуса. Судя по всему, ещё один бог, но помочь этому бедолаге он не смог.

Легко отбросив меня, как мешок с травами, упырь одним прыжком очутился возле напарника. Он даже не стал кусать — вырвал стражника из-под двери и махнул когтями, снеся башку. Голова с вытянутым от удивления лицом ещё не упала, струя крови ещё не успела вырваться из обезглавленного тела, как широченная пасть сомкнулась на обрубке шеи.

Перехватив дёргающееся туловище напарника под рёбра, тварь уселась, подогнув ноги, и на несколько секунд замерла, довольно урча. Успокоилась, будто дитё, присосавшееся к бутылочке с тёплым молоком.

А я, влетев в стену, рухнул на первые ступеньки лестницы. Кажется, живой… И даже целый, пострадала только гордость.

Вайкул, сраный ты недо-Жрец. Я, когда ждал Тёмных Жрецов, ставил на них изящные ловушки, где в каждом магическом плетении чувствовался мой высочайший ранг колдуна.

А ты? Упырей поставить на первом же этаже⁈ Ещё бы копья в стене спрятал.

Я встал, стараясь сильно не шуметь. Моих врагов разрывала в клочья чистейшая Тьма, призванная из таких кромешных глубин, куда тебе, наместник, в этой жизни уже не добраться. Твой уровень — это вон то тупое исчадие, смакующее кровь.

— Дилетант, — шепнул я и хотел сплюнуть, но почуял кровь на разбитых губах.

Этого всё равно оказалось достаточно. Тело стражника уже заметно скукожилось, высосанное почти до дна, и упырь, сыто хрюкнув, повернулся. Потянул носом.

Беда в том, что эти твари становятся ещё сильнее, попробовав крови. Но этот ещё и наелся досыта, судя по всему… Что перевесит? Ярость или сытость?

Тварь повернула голову, прислушиваясь ещё к чему-то. Слух упыря намного тоньше, чем мой. Может, сотник Мирон уже у ворот?

Замерев на ступеньках, я прикрыл глаза. Цербер, Кутень твою налево, где ты⁈ Одновременно с призывом я отдал чёткий приказ.

Чёрное пятно Кутеня влетело, кувыркнувшись над лежащей дверью и чуть не воткнувшись в затылок упырю. Сделав петлю, цербер метнулся ко мне. Я приподнял подбородок, и щенок всей своей ничтожной массой воткнулся мне в разбитые губы. Обнажил клыки и закрутился, довольно тявкая.

— Нам-нам-нам!

— Пошёл, — процедил я сквозь зубы.

— Хам-хам-хам! — Кутень, клацнув крошечной пастью перед моими глазами, метнулся обратно к твари.