А это значит, что ни яд, ни тёмное заклинание меня не убьют… Но сделает лазутчика беспомощным, чтобы дать наместнику насладиться последним ударом.

Погоди-ка… Я встал, осторожно попросив цербера ещё раз глянуть на дверь. Ну, ясно.

«Заклинание вчерашней ночи». В самую кромешную ночь в комнате гасится свет, зашториваются окна, и заклинатель выходит из комнаты. Затем накладывает заклинание на дверь, и после его активации любой вошедший будет видеть именно эту кромешную ночь.

Простая, но хитрая магия, потому что её легко спутать со «слепотой».

Я и сам так убивал посылаемых ко мне убийц, некоторые из них были довольно могучие колдуны — перед гибелью они растерянно пытались снять слепоту, но так и не смогли ничего увидеть.

Улыбнувшись, я встал и подошёл к двери. Магия хитрая, и у меня, как у воина, не было способов её нейтрализовать.

Можно закрыть глаза, войти в комнату, и ждать, что кто-то вместо меня закроет дверь, но не может же наместник быть настолько тупым? Впрочем, у меня тоже была одна тявкающая хитрость, которой я уже привыкал пользоваться.

Я уткнул топорище в доску, тихонько толкнул. Дверь заскрипела, открываясь, и, как ожидалось, фонари на площадке сразу же погасли — по лестнице пронёсся ветер, встрепенувший мне волосы.

В комнате была тьма. Тягучая, непроглядная… и вонючая. Чесночная верность Бездне просто кружила голову. Я сделал шаг вперёд, зная, что уже не смогу видеть, пока не выйду отсюда.

Чей-то радостный вдох нарушил тишину. У Вайкула, судя по всему, аж дыхание от радости перехватило, когда он увидел, как я растерянно кручу головой, пытаясь высмотреть хоть что-то.

— Ма-а-алу-у-у-ш! — донёсся хрипящий шёпот Креоны, — Э-э-это-о ло-о-о… ву-у-у-у… ш-ш-ш…

Я повернул голову на сдавленный голос:

— Кре… — ох, как же непривычно называть людей по именам, — Креона? Где ты?

Пришлось протереть глаза. Это не поможет, потому что я уже активировал заклинание, но так я выглядел беспомощнее. А ещё так гораздо легче подключиться к сознанию Кутеня, повисшему у двери, в уголке косяка.

Цербер прекрасно видел всё, что происходит в комнате.

Намного левее лежала Креона, прикованная к кровати. Кстати, Вайкул даже зачем-то прикрыл её наготу шёлковой простынёй. Ох, какой заботливый старик.

Простыни вокруг Креоны были покрыты льдом, сама чародейка была уже похожа на обросший инеем снеговик. Кое-как подняв голову, отрывая примёрзшие к подушке волосы, она таращилась на меня, будто призрак увидела, и пыталась ещё что-то сказать…

Но даже колдунья холода, закрыв себя десятком слоёв душевного льда, промёрзла настолько, что её зубы стучали, а губы еле двигались. Зря я думал, что Вайкул сможет её соблазнить — колдунья, наоборот, решила идти до конца, скрывшись полностью в холоде. Вот только для послушницы это было смертельно, собственный лёд её же и убьёт.

— Я сейчас, Креона, — продолжая слеповато щуриться, я сделал шаг в ту сторону.

Сам наместник стоял с другой стороны, в углу, опасливо выставив свой гнутый посох.