— Ну, смотри, пожалеешь, громада. Будешь про своего Чумного что искать, то хрен тебе, а не записи!

Я хотел рассмеяться, но улыбка сползла с моего лица. Как я сразу-то не догадался, что в книгах Назима может найтись что-то ценное? И вправду надо будет потом посмотреть.

— Не забывай, с кем разговариваешь, грязь! — повысил я голос.

Виол развернулся и хитро ощерился.

— Записи на межемирском, лиственная твоя башка.

Я поджал губы. По-хорошему, стянуть бы с него одёжку, связать, и так тащить его волоком за ноги несколько вёрст. Через пару часов он сам предложит перевести мне книги записей на все языки, которые знает.

У меня вырвался вздох сожаления. Нежелательно по-хорошему… Я же теперь хороший парень.

— Ладно, — нехотя буркнул я, — На привале заберу.

Бард растянулся в улыбке, когда я прошёл мимо него. Виол подмигнул чародейке, поравнявшейся с ним:

— О, как прохладно рядом с тобой, чародейка, — а потом он опомнился, — Эй, громада, а когда у нас привал⁈

* * *

Мы шли по полю больше часа, когда наткнулись на первое место, где явно была борьба. Трава здесь была не только примята, а будто скошена косой.

Выйдя на площадку, я чётко ощутил следы Тьмы. Точнее, магии Тени — принцесса попыталась применить её, чтоб отбиться, но у неё ничего не получилось.

Магию применили совсем недавно, даже полчаса не прошло. Какой сильный и свежий запах, как же я по нему соскучился… Так пахнет в сухих и тёмных пещерах, куда за всю жизнь не попадает луч солнца.

Я встал, шумно втягивая ноздрями аромат могущества.

— Этим она тебя полоснула? — ко мне подошла Креона, держа в пальцах нож, который она нашла на краю площадки.

Я кивнул. Нож был самым обычным — деревянная ручка и лезвие.

Потом, присев, я безошибочно просунул руку между примятыми стеблями и вытащил на свет чёрный шнурок с нанизанными на него семью бусинками.

Бусы были в виде мелких игральных кубиков, только вместо точек на гранях были вырезаны иероглифы. Довольно ювелирная работа, каждый кубик был едва больше горошины.

Какая ирония. В партии между Небом и Бездной я ощущал себя такой же игральной костью.

— О-о-о-о, — послышался стон, и к нам из высокотравья вывалился бард. Ах, да, этот бедняга все эти два часа ждал привала, и уже стал отставать.

Не поднимаясь, Виол просто свалился лицом на землю. Оба мешка сползли ему на затылок.

— О-о-ох, Маюновы сопли… — донеслось из-под мешков, — Креона, детка, твои персики могли бы меня охладить.

Колдунья скривила губы, но с места не сдвинулась, рассматривая нож. Зато я подошёл к барду, показывая бусы-кости:

— Что тут написано?

— Иди в задницу, дерьмо листвячье!

Я оценил состояние барда. Сейчас ему и вправду просто на всё наплевать, но его наглость начала меня доставать. Интересно, если отрубить ему пальцы, это сделает его полезнее?

Нельзя, Всеволод… Небо скажет: ай-яй-яй.

Ладонь зачесалась. Я потёр тёмное пятнышко. Бездна, кажется, читает мои мысли? Всё, всё, буду хорошим парнем.

Встав в центре круга примятой травы, я покрутил головой.