Ничего особенного. Где-то раздавался смех, где-то вели разговоры.

Кто-то листал каналы на ТВ-боксе, то включая концерт, то переходя на боевик, а затем снова возвращаясь на концерт.

Паркер легко представил, что это были супруги, которые никак не могли решить, что же им смотреть обоим.

С этой мыслью он отпер дверь своего номера, вошел в него и дверь за его спиной сразу захлопнулась, а затем, словно сам собой, зажегся свет.

– Ну, вот мы и встретились, Паркер, – прозвучал за его спиной незнакомый голос.

– Мне… Мне поднять руки?

– В этом нет необходимости, просто садись на стул вон там у стола. Я его для тебя уже приготовил.

Стараясь не делать резких движений, Паркер прошел к стулу и повернувшись, сел на него.

Теперь он видел человека, который стоял у стены с пистолетом, на ствол которого был накручен глушитель.

Незнакомец был в темно-сером костюме из дорогой фланели. На нем была шляпа, слегка тяжеловатая для летней погоды.

– Ну что, узнаешь меня?

Паркер стал присматриваться. С одной стороны, лицо этого человека казалось ему знакомым, но кто это был, сразу вспомнить он не смог.

– Раньше я был потолще, поупитаннее, – подсказал гость, потом снял шляпу и бросил на кровать.

74

Когда он снял шляпу Паркер, наконец, узнал его.

– Полковник Шлоссер? Что вы здесь делаете?

Паркер старательно играл недоумение, однако ему уже стало понятно, что именно этот человек и стоит за покушениями на него. Но почему? Зачем?

– Я здесь, чтобы наконец закончить эту затянувшуюся и даже утомительную погоню. Тебе столько раз везло и вот сейчас все это закончится.

– Зачем вам это, полковник? Честно говоря, я уже стал забывать и армию, и эту войну. Чего ради вы тут возникли?

Шлоссер криво усмехнулся.

– Можно было, конечно, просто шлепнуть тебя и пойти пить пиво. Но мы ведь какое-то время воевали в одной армии, так что, полагаю, ты имеешь право узнать, за что получишь пулю.

– Мы были в одной армии, полковник, но вы тыловой работник, а не боевой офицер. Вашим делом были склады, учет, уценка, усушка, утруска и все на свой карман.

– Несмотря на твою последнюю попытку обидеть меня ты, тем не менее, приблизился к сути вопроса. Тогда, перед весенним наступлением под Кромбергом, ты и еще двое солдат случайно послушали мой разговор с одним человеком. Помнишь?

– Нет, не помню.

– Да быть такого не может, все ты помнишь! Это был деловой разговор про то, как я пустил налево целый эшелон военной амуниции. Это позволило мне стать богатым человеком! И все было бы шито-крыто, если бы не трое свидетелей.

– Значит, двоих уже убрали?

– В этом не было необходимости. Видел бы ты, в каком состоянии они находились в военном госпитале. Там же, кстати, я искал и тебя, полагая, что и в твоем случае мне не о чем беспокоится. Но что же я узнал? Джон Паркер продемонстрировал чудеса выживаемости и был досрочно выписан из госпиталя, за то, что пристроился к любовнице главврача. Не просто выжил, а еще и любовницу начал отбивать!

– Вы так волнуетесь, полковник, как будто это была ваша любовница.

– Я волнуюсь потому, что вспомнил свои тогдашние ощущения. Это был удар, это была пощечина наотмашь! Ты помнишь, как ваш взвод накрыла бомба с зарядом гиппернела?

– Как не помнить, это изменило всю мою жизнь.

– Так вот, это я устроил этот удар! Это я подбросил одному из ваших бойцов небольшой маячок, которые мне любезно предоставил человек с другой стороны.

– Так ты, сволочь, продал эшелон нашим врагам?

– Для вас это были враги, а мы – бизнесмены, используем другие термины.