– Слушай, полковник, а зачем ты мне все это рассказываешь? – начал злиться Паркер. Эта злость в нем уже начинала перекрывать страх и первоначальное оцепенение.

– Зачем рассказываю? Сам не знаю. Хотя нет, знаю. Я очень долго носил все это в себе и не мог довериться никому, даже анонимному дневнику. Посещал психиатра, но разумеется, ничего ему не открывал, а так – полунамеками. Но он никаких подробностей и не требовал. Порекомендовал найти кого-то, кто меня выслушает. Ну вот, а почему бы и не ты?

В коридоре послышался топот множества ног, который не мог приглушить даже толстый палас.

Гость прекратил свою исповедь и шагнул к двери. Он отвлекся всего на секунду, но Паркеру этого хватило, чтобы успеть схватить стоявшую на столе вазу и швырнуть в полконика.

Ваза угодила Шлоссеру в голову и разлетелась на куски, но не успел он упасть, как дверь распахнулась от сильного удара и в проеме появился капитан Флетчер с пистолетом наготове.

За ним маячила еще пара полицейских в штатском.

Увидев распростертого на полу злоумышленника и валявшийся рядом пистолет с глушителем, капитан убрал оружие и сказал:

– Молодец, сам справился.

– Повезло, что вы его отвлекли. Но как вы узнали, что он здесь?

– Ты извини, я тебе не очень доверял.

С этими словами капитан подошел к столу и снял с обратной стороны столешницы подслушивающее устройство.

– Я установил это без разрешения прокурора, но думаю, что жалобы на меня ты не подашь. Мы слушали всё с самого начала, но поскольку запись была сделана незаконно, подтвердить правдивость ее содержания придётся тебе.

– Всё было законно, капитан, потому что это я поставил прослушку для себя, а вас попросил её контролировать.

– Ну, или так, – согласился полицейский.

75

На просмотр нового офиса Паркер с Моссом отправились не на следующий день, а лишь спустя два дня поскольку Джон был занят на допросах.

Ему пришлось несколько раз повторять свои показания, сначала для местной полиции, затем для некоего особо важного следователя, а потом еще и для военной полиции, которой было передано дело.

Эта передача произошла после того, как выяснилось, что полковник Шлоссер ещё не был уволен из армии, а лишь находился в длительном отпуске по семейным обстоятельствам.

– Ох и взялись они за тебя, ох и взялись, – то и дело повторял Мосс, пока они ехали на такси по адресу нового офиса.

– То один день отдай, то второй день отдай. Таким образом они тебя и в виноватые запишут.

– Это вряд ли. Но у меня уже мозоли на языке из-за постоянного повторения одной и той же истории. Однако, мое спокойствие этого стоит. Подумать только, он меня рванул сначала в Гленбурге, а потом ещё здесь.

– А что сам он рассказывает?

– Да он разное рассказывает. Жалуется, что я его слишком сильно приложил вазой. Потому и путается. Говорит, что в Гленбурге он моей мастерской не взрывал. Говорит, там стрелок отработал, которому он заплатил. И этот стрелок уверял, что он своё дело сделал и в цель попал. А проверить результат не получилось из-за того, что случился взрыв. В общем, пусть с ним теперь военная полиция разбирается.

Какое-то время они ехали молча, глядя в окна. При этом Паркер наслаждался полученной свободой и той лёгкостью, с какой он теперь мог перемещаться по городу.

А мысли Мосса в данный момент крутились вокруг небольшого саквояжа, который он прижимал к себе.

В нём находились две бутылки крепкого алкоголя и если бы не присутствие в такси Паркера, Мосс начал бы пить прямо здесь.