Схватив телефон, я быстро печатаю сообщение.

Ответ приходит практически мгновенно. Я удивляюсь отсутствию какой-либо враждебности, принимая во внимание то, как мы вчера не по-дружески расстались.

Улыбаясь как идиотка, печатаю ответ.

Он не лжет. Мы занимаемся сексом каждую ночь.

Я практически живу с Твитчем, вот уже несколько недель. Я бываю дома только для того, чтобы взять одежду и проверить почту. И каждый раз, когда я приношу одежду из дома, он испепеляет меня взглядом за то, что не пользуюсь гардеробной, которую он для меня сделал. Я упрямо настаиваю, что эта гардеробная – жуткая.

— Все уже забронировали, солнышко. Твитч даст тебе адрес. Ты узнаешь все детали на работе, на которую, ты, кстати, уже опаздываешь, — говорю я, смотря на свои часы.

Сверяясь со своими часами, он выплевывает:

 — Дерьмо! — и пулей выскакивает за дверь. Не проходит и секунды, как он забегает обратно и задыхаясь спрашивает: — Так как мне пригласить ее?

Я говорю ему то, что сама хотела бы услышать:

— Скажи ей, что ты выбирал удачное время, чтобы пригласить ее, что ты долго этого ждал, но не знал, как спросить. Подари ей цветы. Маргаритки, я думаю. И она скажет «да».

— Я не знаю, чтобы я без вас делал, мисс Балентайн.

Я пожимаю плечами:

— Ты один из моих подопечных. Очень скоро я тебя потеряю. Я хочу помочь, там, где могу. — Какое-то время он смотрит на меня, моргая, а затем опускает вниз подбородок. — Я всегда буду вашим подопечным.

Потом он уходит.

Оставив прослезившуюся меня в кабинете.

По крайней мере, так я теперь думаю, когда у меня есть Лекси. Я всегда подозревал, что она мне нужна, потому что именно это твердил мне мой мозг.

Мои мозги повреждены более чем в одном месте и, таким образом, мой интерес к ней превратился в одержимость. Добавьте к этому зависимость от тяжелых наркотиков, и проблем будет не избежать. К тому времени, мой мозг стал посылать мне сигналы, что Лекси не просто нужна была мне, а что я должен был заставить ее страдать, за то, что она заставила меня поверить, что моя жизнь когда-нибудь наладится и придет в норму… если только я буду обладать ею.

Когда мне было восемь она была со мной. Всего на одну ночь. Судьба – жестокая сука, и та ночь изменила для меня все.

Я мог бы придумать кучу оправданий.

Я мог бы, например, сказать, что я был просто испорченным ребенком, который вырос в испорченного мужчину.

Я мог бы. Но не буду.

Я не люблю ярлыки. Мне не подходят такие слова как ненормальный, неуравновешенный или сломленный. Во мне есть нечто более важное, чего не передать никакими словами. Я состою из слоев, как и любой другой человек. И если начать снимать с меня слой за слоем, то обнаружится почерневшая корка там, где должно быть мое сердце. Но с тех пор, как Лекси вошла в мою жизнь, сквозь эту корку стал пробиваться тоненький зеленый росток, что вселило в меня надежду, что когда-нибудь даже я смогу стать человеком, который делает чью-то жизнь лучше.

Росток крепнет с каждым днем. И будь я проклят, если кто-нибудь попытается отобрать у меня Лекси. Я убью любого, кто попытается.

Пробегая рукой по волосам, я с трудом сглатываю и мой желудок ухает куда-то вниз.

Надо принять решение. Никто не посмеет отобрать ее у меня. Так почему же я рискую потерять ее, рассказав правду?

Я знаю, что то, что сделал – простить невозможно. Я мог бы рассказать ей. Хотя я знаю, каков будет результат. Моя девочка бросит меня в ту же секунду.

Дурное предчувствие растет.

Мне так много нужно ей рассказать. И Нокс был прав.