Не переставая улыбаться весь путь до своего кабинета, я захожу внутрь и вижу, что кто-то сидит в моем кресле.

Точнее, раскачивается на нем, закинув ноги на мой рабочий стол, как какой-то бизнесмен-миллионер.

— Майкл, убери ноги со стола. Сейчас же!

Мой тон строгой мамочки никак на него не действует, потому как произношу я все это с громадной улыбкой на лице.

Но Майкл совсем другой. Он хороший мальчик.

Его ноги соскальзывают со стола, и он ухмыляется:

— Есть какие-нибудь новости для меня?

Мое лицо мрачнеет. И видя это, его лицо становится таким же.

Майклу почти семнадцать. Он из приемной семьи, в этом-то и вся проблема. Его мать вышла из тюрьмы менее чем полгода назад, и он снова хочет жить с ней.

Но она...

— Она не хочет, чтобы я вернулся, — он рассматривает свои ноги.

Я кладу свою сумку на стол и со вздохом падаю в кресло для посетителей:

— Ох, милый. Дело совсем не в этом. Все намного сложнее, чем просто желание вернуть тебя, и она, кстати, этого хочет.

Майкл снова смотрит на меня.

— Вы должны быть на моей стороне.

Наклонившись вперед, я смотрю ему прямо в глаза.

— Я и так на твоей стороне. Всегда. Никогда не сомневайся в этом.

Он выглядит пристыженным, но все еще немного раздраженным, затем он тихо спрашивает:

— Почему?

— Очень много волокиты и всяких процедур, связанных с выходом из тюрьмы, — откинувшись в кресле, объясняю я. — Предоставленное бывшим заключенным жилье, как правило, оставляет желать лучшего, оно до того примитивное, что ты даже представить себе не можешь. Затем поиск работы. Устроившись на которую, требуется серьезное к ней отношение. В случае с твоей мамой, она должна посещать курс терапии каждую неделю, и в течение какого-то времени ей ежемесячно будут проводить тест на наркотики. И честно говоря, милый... — он поднимает взгляд на меня, — она думает, что ты заслуживаешь лучшего. Я тоже так считаю. Ее главная забота состояла в том, чтобы вернуть тебя на несколько месяцев, потом тебе исполнится восемнадцать, и тогда ты сам сможешь распоряжаться собой. Ты будешь умным мальчиком и все сделаешь правильно, ведь правда?

Выражение лица Майкла смягчается:

— Да, мне просто нужны деньги.

Я слегка улыбаюсь:

— Хорошо, тогда мы найдем тебе работу.

Он кивает, затем спрашивает:

— Как прошло у Талии?

Маленький засранец.

Он знает, что я не могу распространяться об этом.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — говорю я с непроницаемым выражением лица.

Он ухмыляется:

— Все вы знаете. Ее судебная фигня была сегодня. И вы ее социальный работник.

Я неопределенно пожимаю плечами:

— Если ты хочешь узнать что-то о Талии, я советую тебе спросить об этом у нее самой.

Майкл мечтательно прикрывает глаза:

— Она красотка. Я постоянно вижу ее в школе, но у меня никогда не было возможности подойти и заговорить с ней. А я хотел бы.

Это так мило. Мое непроницаемое выражение лица начинает смягчаться.

— Ну, ты должен приложить все усилия и заговорить с ней. Пригласи ее в кино или куда-нибудь.

Он с вызовом смотрит на меня:

— Я приглашу девушку на свидание только тогда, когда смогу себе это позволить. В данный момент я не могу. Так что, свидание — не вариант.

Боже, помоги нам. У нас тут властный, маленький собственник в процессе взросления.

Я смягчаюсь:

— Ты хороший парень, Мики. Мы найдем тебе работу. И как можно скорее.

Вдруг он встает, хватает свою школьную сумку и направляется к двери:

— Пока, мисс Баллентайн.

— Пока, милый, — говорю я, поворачиваясь к двери.