Все-таки что произошло с Доминик? Кто же ей сказал, что он работает в полиции? И что она имела в виду, когда говорила, что больше не может быть ему полезной? Ясно одно: их встреча была ей неприятна и она больше не хочет иметь с ним ничего общего. Ну и пожалуйста! Сидней вздохнул, взял телефонную трубку и набрал номер своей матери. Миссис Харпер ответила незамедлительно.

— Ну наконец-то ты вернулся, милый. Слава Богу! Ты, наверное, как всегда очень занят, но, может, выберешь пару часиков и заглянешь ко мне?

— У меня правда много дел, но обещаю, что появлюсь у тебя, как только смогу. — Сид помолчал, а потом не выдержал и добавил неожиданно для себя: — Я встретил в Хитроу Доминик, она улетала домой.

— Да, дорогой, я знаю. Она прислала мне письмо, где сообщила, что срочно возвращается в Бельгию. Я так и не поняла из ее послания, что же такого экстраординарного случилось. Ты сумел с ней поговорить?

— Буквально пару минут: она опаздывала, — уклончиво ответил Сидней. — Мам, ты случайно не говорила ей, что я работаю в полиции?

— Нет, не говорила. Ты же сам приучил меня не упоминать об этом в разговорах с другими людьми. А что случилось? — обеспокоенно спросила она.

— Да нет, это я просто так… Как ты себя чувствуешь?

Миссис Харпер прекрасно поняла, что сын не хочет говорить о Доминик. Или просто боится…

— Я себя чувствую прекрасно. Не будем тратить время на пустую болтовню, лучше приезжай и посмотри сам… До встречи, мой мальчик, — нежно сказала она и положила трубку.

Догадаться, кто рассказал Доминик, что Сидней работает в Скотленд-ярде, было нетрудно. Ай да Пат! Миссис Харпер хмуро покачала головой. Теперь понятно, почему она предложила девушке свозить ее в Бат. И зачем Патрисии это понадобилось, тоже совершенно очевидно. Теперь Доминик уверена, что Сид ее просто бездушно использовал. Миссис Харпер была женщиной умной и поэтому не стала говорить сыну о своих умозаключениях. Сидней догадывается, хотя они никогда с ним не говорили об этом прямо, что она не в восторге от своей будущей невестки. Если миссис Харпер скажет о ней что-нибудь нелицеприятное, он может решить, что она просто предубеждена, и не станет ее слушать. В конце концов, он уже большой мальчик и вполне в состоянии сам сделать нужные выводы и принять решение.

Пока миссис Харпер с тревогой думала о будущем своего единственного сына, тот в гордом одиночестве обедал. Разговор с матерью не прояснил — как он надеялся — ситуацию. При этом Сидней, как ни старался, не мог выбросить Доминик из головы. За эту неделю в Филадельфии он столь часто вспоминал ее сияющие глаза и ласковую улыбку, что вынужден был наконец признать очевидный факт — он просто-напросто влюблен. И Сидней честно собирался спросить у нее, любит ли она его хоть чуть-чуть. Если бы она ответила «да», он попросил бы Патрисию освободить его от данного ей слова…

Господи! Он совершенно забыл о Патрисии. А теперь уже не то что ехать к ней — звонить было поздно. Завтра утром он обязательно к ней заглянет: им надо наконец спокойно поговорить. Слишком давно они в последний раз разговаривали — семейные обеды, вечеринки у друзей и походы в театр не располагают к откровенному разговору.

— Мисс Барнхем дома, — сообщила вышколенная горничная, пропуская Сиднея в гостиную.

— Спасибо, Не надо обо мне докладывать, — велел он, тихо заглядывая в комнату.

Патрисия привольно расположилась на диване, весело болтая с кем-то по телефону. Не будь Сидней так занят мыслями о Доминик, он заметил бы, как мгновенно вытянулось от испуга ее лицо, когда она его увидела. Патрисия резко оборвала разговор, сказав, что к ней пришли и она позвонит позднее.