— Ну, вообще-то спешить особо некуда, — протянула Патрисия, стараясь не встречаться с ним глазами. — Все-таки не хочется пропускать летний сезон. Знаешь, в октябре будет в самый раз, ты согласен?

Сидней не ответил ничего, только продолжал пристально рассматривать свою невесту.

Патрисии стало вдруг страшно.

— О, Сид, прости, я пошутила. Если хочешь, сыграем свадьбу хоть завтра. — Она попыталась заглянуть ему в лицо. — Ты ведь хочешь этого, правда?

Взгляд Сиднея был непроницаемым.

— У меня сейчас куча дел. Не время строить планы.

Патрисия никогда еще не видела столько холодного отчуждения в его глазах, и, когда он ушел, ей было о чем подумать. В любом случае ее план блестяще удался, просто не надо больше никогда упоминать Доминик. С глаз долой — из сердца вон, подумала она. Ты молодец, у тебя все получится так, как ты хочешь, сказала она красивой молодой брюнетке, которая смотрела на нее из большого зеркала.

А Сидней Харпер в это время, бросив свой «порше» на стоянке, бесцельно кружил по лондонским улицам, повторяя про себя одно и то же: она выходит замуж… Вот и конец… Она выходит замуж…

8

На следующий день Сиднею пришлось ехать в Скотленд-ярд, где он потратил почти полдня на составление отчета о командировке в Филадельфию. Потом шеф собрал весь отдел на совещание по поводу завершения операции «Рейнольдс». В результате до дому он добрался уже в седьмом часу, мечтая тихо скоротать вечер в обществе Брюса.

Сюрпризы начались, когда Эндикот объявил, что обед готов: Сидней вдруг понял, что не в состоянии есть. И вообще не в состоянии что-либо делать, читать например. Все его мысли занимала маленькая шатенка с золотисто-карими глазами, которая собралась замуж. Примерно полчаса он героически боролся с искушением позвонить в Остенде, позвать Доминик к телефону и выложить ей все, что он о ней думает. Он представлял себе, как горько будет упрекать ее за то, что она бессердечно вскружила ему голову. Он с открытым, можно сказать, сердцем отдался своему чувству к ней, а она, оказывается, в это время тайно готовилась к свадьбе с другим… Гигантским усилием воли ему удалось взять себя в руки, правда ненадолго, минут на десять. Однако этих десяти минут Сиднею хватило, чтобы понять, во-первых, что его мысли по отношению к ней не очень-то честны, а во-вторых, что если сегодня вечером он останется один, то сойдет с ума окончательно… Так что не было ничего удивительного, что примерно через час Сидней сидел в кресле у камина в доме миссис Харпер.

Мать сразу увидела, что ее сын не в состоянии спокойно посидеть на месте и одной минуты, однако не подала виду, дожидаясь, пока он сам заговорит о том, что его мучает.

Сидней не торопился. Он довольно подробно рассказал о своей поездке в Соединенные Штаты, потом поинтересовался, как дела у сестер. Какое-то время они обсуждали семейные новости: скарлатину, которую перенесла его самая младшая племянница, новое назначение, которое получил муж старшей сестры, и т. д. Наконец оба замолчали.

— Кстати, знаешь, почему Доминик так срочно уехала? — прервал Сидней затянувшуюся паузу. — Она, оказывается, выходит замуж у себя в Бельгии.

Ну наконец-то его прорвало, подумала миссис Харпер, а вслух сказала:

— Что ж, очень рада за нее — она чудесная девочка. — Она помолчала, а потом добавила, не обращаясь ни к кому конкретно: — Странно…

— Что странно, ма? — Сидней сделал вид, что не понял, о чем она думает.

— Или я разучилась разбираться в людях, или тут что-то не так: я могла бы поклясться, что она отчаянно в тебя влюблена. Да и ты в нее тоже…

— Да ну, ма, о чем ты говоришь!

— Сид, — миссис Харпер посмотрела сыну прямо в глаза, — ты долго еще будешь изображать страуса, пряча голову в песок, трус несчастный?

— Ну и чем же я похож на страуса? — обиделся он.